15.09.1921. - Расстрелян в Новониколаевске белый генерал барон Роман Федорович Унгерн фон Штернберг

Он пытался победить мiровую революцию ордами азиатов

Унгерн фон Штернберг Роман Федорович (29.12.1885-15.09.1921) – один из вождей Белого движения в Сибири. Происходил из старинного тевтонского баронского рода , известного со времен Крестовых походов. Родился в Граце (Австрия), двумя годами позднее семья его переехала в Российскую империю – в Ревель (ныне – Таллин). Из гимназии был исключен "из-за плохого прилежания и многочисленных школьных проступков". В 1896 г. был отдан в Морской корпус в Петербурге; за год до его окончания во время русско-японской войны 1904-1905 оставил учебу, чтобы отправиться на фронт рядовым в пехотный полк, но к его прибытию на Дальний Восток война уже закончилась.

В 1908 г. окончил Павловское пехотное училище, служил хорунжим в Забайкальском казачьем войске. Там он превратился в выносливого и лихого воина, отчаянного дуэлянта. По словам, людей, знавших Унгерна лично, его отличали необыкновенная настойчивость, почти восточная жестокость и инстинктивное чутье. В 1913 г. вышел в отставку и отправился в Монголию, где увлекся воинственным буддизмом, отряды которого сражались с войсками китайской республиканской армии. С началом Первой мiровой войны служил в полку 2-й армии А.В. Самсонова, был ранен, но плена избежал. За храбрость был награжден Георгиевским крестом и дослужился до есаула, однако так и остался командиром казачьей сотни: его начальники, генерал Крымов и полковник Врангель, боялись повышать непредсказуемого барона.

В начале 1917 г. он был делегирован в Петроград на слет Георгиевских кавалеров, где в пьяном виде избил комендантского адъютанта. От тюрьмы Унгерна фон Штернберга спасла Февральская революция. В августе 1917 г. Унгерн примкнул к мятежу Корнилова, а осенью, после его подавления, вместе со своим фронтовым другом Г.М. Семеновым занимался формированием добровольческих частей из бурят и монголов в Забайкалье. С этого времени, в том числе после Октябрьского переворота служил под началом Семенова, который в 1919 г. произвел барона в генерал-лейтенанты.

В конце сибирской эпопеи адмирала Колчака безуспешно пытался уговорить Семенова избрать плацдармом для дальнейшей борьбы не Дальний Восток, а Монголию, с которой связывал свои далеко идущие геополитические планы. Для их осуществления Унгерн заранее, в 1918-1919 гг. сформировал свою знаменитую Конно-Азиатскую дивизию из казаков, бурят, монголов и целого десятка других народов Востока – от башкир до корейцев; фактическими же командирами были русские офицеры. С этой же целью барон женился на маньчжурской принцессе династической крови, родственнице свергнутых императоров.

В конце 1920 г. Унгерн перешел монгольскую границу, в феврале 1921 г. осадой и штурмом отбил у вдесятеро превосходивших сил китайцев монгольскую столицу Ургу (с 1924 г. Улан-Батор), затем разбил китайцев еще в двух сражениях и стал русским диктатором Монголии. Дело облегчалось тем, что он захватил у китайцев огромное количество золота и серебра из кладовых двух располагавшихся в Урге банков. После освобождения столицы состоялась коронация как монарха монгольского религиозного вождя (Богдо-Гэгэна), от которого барон Унгерн получил наивысший, ханский титул со званием “Возродивший государство великий батор, командующий”. Тибетский вождь Далай-Лама ХIII объявил барона борцом за веру против китайских оккупантов и прислал ему группу своих воинов. Монголы окружили Унгерна почетом, называли его Цаган-Бурханом, “Богом Войны”, и считали воплощением Махакалы – ламаистского божества о шести руках, жестоко карающего врагов “желтой веры”.

Это был граничивший с чудом триумф Унгерна. Но белый барон, русский казачий генерал, мечтал о воссоздании державы Чингисхана не для господства азиатов, а для сокрушения западной экспансии как источника революции и тем самым для пресечения всей мiровой революции, большевики были лишь ее острием в России, которую (свою новую родину) Унгерн стремился освободить прежде всего. То есть Унгерн надеялся победить мiровую революцию ордами азиатов.

В мае 1921 г. всего лишь с шеститысячным отрядом Унгерн вторгся на советскую территорию, бросив вызов огромному жидобольшевицкому государству. Он рассчитывал поднять антибольшевистские восстания в Сибири, надеялся также на помощь атамана Семенова. Однако восстания не вспыхнули, Семенов никакой поддержки оказать не мог. Красная Армия нанесла белым войскам Унгерна тяжелое поражение и вместе с революционными монгольскими частями заняла Ургу.

Унгерн попытался уйти в Тибет, но «монголы его обезоружили и связали, отдали своему “Цаган-Бурхану” поклоны и оставили его в юрте, а сами умчались в степь. 22 августа связанного барона обнаружил красный разъезд. Конные разведчики доставили Унгерна в штаб советского Экспедиционного корпуса. Затем его переправили в Верхнеудинск, оттуда – в Иркутск, из Иркутска, он попал в столицу Сибири – Новониколаевск. Здесь, при огромном стечении публики, 15 сентября состоялся суд. Барон был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорен к смерти. Вечером того же дня стрелковый взвод привел приговор в исполнение...», – пишет Станислав Хатунцев. И завершает свою статью таким суждением:

«Личность барона Унгерна сложна и неоднозначна, она (и это не красное словцо) буквально соткана из противоречий. Чистопородный тевтон, он был наделен чертами типического русского самодержца, восточного сатрапа и ясновидца; “последний рыцарь”, выходец из Средневековья, отмечен неизгладимым клеймом “железного” ХХ века; реакционер-монархист, непримиримый борец с Революцией, сам являлся пассионарием – носителем революционной идеи, только с обратным знаком, и поднял восстание против современного мiра.
Унгерн фон Штернберг стал (не мог не стать) героем или антигероем сотен, если не тысяч, произведений: от стихотворных баллад и романов до театральных пьес и кинофильмов, от философских эссе и академических исследований до легкомысленных газетных заметок и сомнительных мемуаров; самые различные авторы – от Оссендовского, Несмелова и Хейдока до Юзефовича и Пелевина – обращались к образу “даурского крестоносца”. Но все, что о нем написано, является лишь частью Унгернианы. То, что пером не схвачено, составляет не менее значительный ее пласт, пополняемый новыми и новыми мифами…».

Использована статья С. Хатунцева