 |
СНД - Аналитические статьи | @Все материалы являются интеллектульной собственностью редакции СНД- Союз Народных Движений Ссылки на статью приветствуются |
| • На главную>> | ||
|
Грабеж во время дефолта-2: вершки и корешки
Докладчик:
- Благодаря умелому руководству мы стали жить еще лучше!
Голос из зала:
- А мы?
Обсуждая структуру «национального пирога» (ВНП), экономисты говорят о структуре социального распределения доходов.
Между тем, в период экономических кризисов на первый план выходит другое распределение – а именно распределение экономических и социальных рисков, которое носит еще более ярко выраженный классовый характер. Таким образом, говоря о «социальном государстве», «социальной ответственности бизнеса» и «социальной справедливости» следует ввести понятие «распределения социальных и экономических рисков и потерь». Взглянем под этим углом на социальное распределение «издержек» в «стихийных» экономических кризисах последних лет. В начале 90-х «стихийное» обесценивание рубля (и, соответствен, сбережений) стало инфляционным изъятием средств у подавляющего большинства в пользу политически сконструированной группы «стратегических собственников», получивших в свои руки реальные активы, включая стратегические активы, захваченные через «залоговые аукционы». «Стихийный» дефолт 1998 года на поверку также оказывается «большим хапком», когда дымовая завеса «катастрофы рубля» и банковский кризис прикрыли очередную инфляционную экспроприацию средств в пользу тех, кто заранее подготовился. Не говоря о структурах и людях, которые эту катастрофу подготовили сами. Известно, например, что деньги «разорившихся» банков, вроде пресловутого «Инкома», всплыли в дочерних структурах. При этом обладатели валютных накоплений, заблаговременно спрятавшие капиталы «за бугор», не только не понесли потерь, но и наоборот – получили возможность их преумножить, скупая резко подешевевшие после дефолта российские активы. Таким образом, за лубочной картинкой «экономической катастрофы», перед лицом которой все якобы равны, мы видим внутреннюю (гражданскую) войну-катастрофу, в ходе которой большинство проигрывает, в то время как заранее подготовившееся меньшинство и зарубежный капитал получают весьма немалые трофеи. И каждая « экономическая война-катастрофа» означает дальнейшую мультипликацию крупных состояний (уже транснациональных), за счет нового цикла скупки искусственно обесцененных российских активов. Налицо не только явное неравенство в распределении связанных с кризисом потерь, но и очередной, уже типовой, передел национального богатства в пользу полууехавшего меньшинства «новых янычар», сделавших источником дохода не столько нефть и газ, сколько геноцид своих соотечественников. Геноцид, превращенный в весьма рациональную комплексную утилизацию человеческого материала вместе с его средой обитания. В чем «миссия» нынешнего дефолта? Возможно, особой «миссии» ( то есть, говоря по-русски, заранее спланированной сверхзадачи) у катастрофы и нет - просто издержки красивой жизни экспортно-сырьевого сектора, который дополнительно удвоил и утроил свое потребление за счет галопирующего набора корпоративного долга ( «Газпром» - в лидерах) и в результате встал перед необходимостью платить по обязательствам. Конечно, не менее половины из полумиллиарда внешнего долга уже осело на личных номерных счетах «элиты» за бугром, но платить по счетам будут исключительно россияне, причем все до единого. Впрочем, не исключено, что у «катастрофы» была и «миссия» - аккумулировав на Западе сопоставимые с российским стабфондом (мир праху его, аминь!) частные накопления, «стратегические собственники» хотят с помощью катастрофы увеличить их покупательную способность на слишком «перегревшемся» российском рынке недвижимости. Хорошо организованная «катастрофа» - и сливки в очередной раз подешевевших в два-три раза активов можно будет купить в двойном и тройном объеме. Дешево и сердито: люди, знающие прикуп, наперебой застраивают Сочи. …«Элита – животноводческий термин, употребляемый в качестве самоназвания группой лиц, укравших деньги у остальных». Александр Ермолаев В свое время, когда «миссией» нашего общества было строительство коммунизма, ходило мнение, что коммунизм, как полное насыщение всех личных потребностей, наступил еще при Брежневе – но только для узкого круга руководящих лиц и приближенной к ним обслуги. Однако (по аналогии с дворянством) коммунизм для избранных носил личный, но не наследственный характер, что и предопределило судьбу общенационального достояния, элементарно поделенного «верхами» в ходе приватизации. Однако и в обществе частного капитала политика была и остается выше экономики: при любом раскладе элита не рискует фактически ничем, в то время как за все платит рядовой налогоплательщик, и хорошо, если деньгами (как свидетельствует демографическая статистика стран с разными уровнями жизни, нищета есть статистически запрограммированное убийство, сокращающее жизнь в среднем на 20 лет – и то без учета детской смертности). Как сказал один из сегодняшних правых американских диссидентов, «в нашем капитализме всегда достаточно социализма, чтобы поставить «высшее общество» вне случайностей рынка». |
||