УТРО. РУ

Глобальное противостояние началось

23 сентября, 06:18 | Юрий КОТЕНОК

Эксклюзивное интервью с директором Института информационных войн Фонда национальной и международной безопасности, доктором исторических наук, профессором Сергеем Небренчиным

"Yтро": Судя по резкой реакции Вашингтона на кавказские события, Россия спутала планы США...

Сергей Небренчин: Впервые за свою новейшую историю Россия обозначила себя как субъект большой геополитики и сорвала многие планы геополитических оппонентов в Центральной Азии и на Кавказе, в первую очередь, США и сил, которых принято называть "мировым правительством" и "финансовым интернационалом". Сегодня Евразия стала главной ареной борьбы. Здесь происходит 80% конфликтов мира. За контроль над срединной землей (Heartland) развернулось глобальное противостояние, которое только начинается.

США реализуют свой план, стремясь через Центральную Азию и Ближний Восток в ближайшее время подобраться к Китаю, на Тибет. Они вошли в Ирак, идут на Иран. А Грузия - важнейший форпост для блокады Ирана. После победы Грузии возникло бы обострение на Северном Кавказе, автоматически под контроль США перешел бы Азербайджан, и больше нечего было бы делать Армении.

Планы по Центральной Азии подразумевают полную переориентировку на США стран, которые в последнее время начали выстраиваться под Россию. Если бывшие республики СССР в Центральной Азии войдут в орбиту США, то вместе с Афганистаном кольцо вокруг Ирана замкнется, и будет проведена быстрая военная операция. Дальше на очереди слабое звено - Пакистан, а затем Китай.

Хотя до этого в планах атлантических стратегов стоит переформатирование всего центральноазиатского и ближневосточного регионов, воссоздание и появление на мировой карте непризнанных и вообще несуществующих государств - Белуджистана, Пуштунистана, Курдистана. Тогда ситуация изменится и полностью будет взята под контроль. Но планы сорваны, что вызвало злобу США и других стран.

"Y": Но напасть на Иран могут и без Грузии в качестве плацдарма?

С.Н.: Грузия со своими аэродромами играет не только военно-стратегическую роль. В первую очередь, она имеет военно-политическое значение. Если бы Россия проиграла, то все страны региона вели бы себя по-другому. Сейчас сунуться в Иран довольно проблематично, а на фоне эйфории после поражения России в Осетии и Абхазии сделать это можно было бы гораздо удачнее и успешнее. Было видно, как победа на Кавказе решалась в информационной сфере и куда склонялась чаша весов. И сегодня многие до сих пор задаются вопросами, кто же выиграл от этого противостояния.

Что же касается атаки на Иран, то нельзя забывать, что Америка превратилась в главного мирового должника. И долг вернуть не может, потому что это физически невозможно. Сдержать момент падения можно только активной дипломатией и военными действиями. Значит, силовая акция против Ирана, либо кого-то еще, неизбежна. Американцы не очень гибки - если замахнулись, то рано или поздно будут бить. А они уже замахнулись.

"Y": Что поменялось во внутренней политике России?

С.Н.: Всю историю России и Советского Союза перерождение элиты всегда происходило с войнами. Сейчас победила та часть, которая имеет отношение к патриотизму, возрождению, ориентированию на собственные силы, на национальные интересы и самодостаточную экономику. США и Запад в целом проиграли, они понимают, что в России может начаться перерождение власти. И тогда у них точно шансов не будет сдержать нас в геополитическом плане. Это главный внутриполитический итог августовского конфликта на Кавказе.

"Y": С этим связаны жесткие слова Кондолизы Райс в отношении России?

С.Н.: Это еще и реакция на то, что Россия начала переламывать ситуацию в свою пользу и мешать международному объединению по ее блокаде и изоляции. Москва прорывает эти путы. Заявление Райс в духе холодной войны призвано встряхнуть союзников, построить их и показать, что Америка пойдет до конца. Но мы забываем, что Америка - страна достаточно искусственного происхождения, некое закрытое акционерное общество, которым руководят сильные мира сего. Завтра это ЗАО с его долгами может быть закрыто и создано в другом месте. Их задача - воссоздать противостояние двух сил, а в это время при поддержке Китая, куда перенесли фабрику по производству всей промышленной продукции мира, решать свои задачи.

"Y": Возможен ли приход на Кавказ других игроков?

С.Н.: Важно иметь в виду, что Россия совершила вынужденные действия. Не в ее интересах было заходить на эти территории. Мы получили анклавы со сложной ситуацией по другую сторону хребта. На самом деле мы очень уязвимы. В советское время мы не выдержали гонку вооружений, и сейчас дать себя втянуть в новый виток непростительно. Надо упреждать действия оппонентов. Мы добились результата в Абхазии и Осетии, но эта победа может оказаться пирровой. Сегодня уже Турция заявляет о готовности вернуться в Абхазию. Где гарантия того, что НАТО с помощью Анкары не укрепится в Абхазии? И как тогда поведет себя сама Абхазия?

"Y": Разве военный договор с Абхазией не является гарантом для России?

С.Н.: Если мы сделаем в этой зоне оффшор, пустим экономику, если будут работать деньги, то не известно, какие процессы пойдут, и как будут двигаться люди и капиталы. Оффшор предполагает ослабленные полицейские меры. В Советском Союзе мы имели военные контингенты, а политическая ситуация уплывала из рук.

Если США влезают в Курдистан, то изменится ситуация сразу в пяти странах, где компактно проживают курды, не считая Закавказья. То есть наш объективный союзник - курды - работают по планам США. То же касается и белуджей в Иране, Афганистане и Пакистане, пуштунов в Пакистане и Афганистане. России нужно работать не только в Абхазии и Осетии, но и в этих регионах, упреждая ситуацию.

"Y": Как ситуация в Закавказье связана с Центральной Азией и обстановкой в Афганистане?

С.Н.: России нужно не бояться работать с теми странами, которые ассоциируются с угрозой. Нам нет необходимости помогать американцам в их борьбе с талибами. Согласно договоренности с НАТО, мы по-прежнему оказываем помощь американцам в Афганистане, предоставляем транспортные коридоры. Это надо прекращать. Это напоминает то, как мы ввели в свое время своих миротворцев в Косово и по существу связали руки сербам. Одно наше присутствие давало сербам надежду, что все делается правильно. А Югославию разорвали на части по живому. Мы помогали американцам решать их задачи, что возымело отрицательный эффект. И сегодня это напоминает ситуацию с Косовом, хотя в Афганистане остается хорошее отношение к России. Вспомним, как десять лет назад талибы вдруг пошли на север, и все среднеазиатские республики, которые отворачивались от России, дружно попросили у нее помощи. Нам надо активно работать в Афганистане со всеми силами, в первую очередь, с талибами, которые представляют 20-миллионнное пуштунское население.

"Y": Талибы превратились в невольных союзников России?

С.Н.: Во-первых, эта ошибка тянется из советского военного присутствия. В Афганистане, где пуштуны составляют большую часть населения, мы делали ставку на национальные меньшинства - узбеков, таджиков, но всякий раз упирались в проблему пуштунов. Сегодня надо понимать, что они - главные, очень организованные, живут по своему кодексу чести. Не вижу оснований для того, чтобы с ними не взаимодействовать. Появление государства Пуштунистан, на мой взгляд, только усилит позиции России в этом регионе. Но России, в отличие от межнациональных структур, на этой территории нужен не управляемый хаос, а стабильность. Поэтому нам нужно поддерживать некую иерархию, соизмеримость интересов всех стран. Не случайно, наш президент заявил о необходимости нового подхода в мировом строительстве. И начинать его нужно в Евразии. Почему бы России не предложить создать международные силы коллективной безопасности по типу ООН, но в Евразии, и тем самым начать диалог между Востоком и Западом?

"Y": Накаляется обстановка и на Украине. Россию могут втянуть в конфликт?

С.Н.: Ситуация на Украине очень беспокоит. Крым и Севастополь - уязвимые точки, которые легко подогреть. Законодательная власть Крыма консолидировалась, рекомендуя признать Абхазию и Южную Осетию, игнорирует решения официального Киева по русскому языку. Фактически на законодательном уровне принимаются решения, выходящие за рамки автономии. В Крыму появилась уверенность в собственных действиях. Нам, безусловно, надо держаться за Севастополь. Нужно торпедировать заключение нового договора с Украиной и сделать ситуацию открытой. Это значит, что Украина не будет иметь договора с соседним государством. И тогда подвиснут границы, статус Севастополя и так далее. На поле дипломатии и политэкономии нам надо действовать, не стесняясь, ведь нас все равно обвинят во вмешательстве во внутренние дела Украины. Это неизбежно. Значит, на Украину надо влезать по-настоящему.

"Y": Нет ощущения, что она уже потеряна для России?

С.Н.: Вот Лукашенко заявил, что не дай бог России повторить в Белоруссии то, что она совершила в Грузии. Кстати, вокруг Лукашенко уже начались игры, чтобы активизировать его, как фактор... против России. Надо максимально исключить силовой сценарий на Украине и добиться результата руками украинских политических сил. Возможность и информационные ресурсы для этого есть. Посмотрите, как во время войны в Грузии "выстроились" американские СМИ. А у нас вновь пошли выстрелы в спину, как и во время войны в Чечне. По Украине мы пока вообще не задействовали информационные ресурсы, а ведь может быть поздно. Надо активно работать с крымскими татарами, чего мы не делаем, хотя возможности влияния на них у нас есть.

"Y": Почему до сих пор в России не идет переоснащение армии?

С.Н.: В руководстве страны еще крайне сильны силы, которые работают как инструмент прозападной политики. Агентура влияния сохранилась на информационном, финансовом и иных уровнях. Вот здесь и идет торможение за каждый рубль, кадровое решение, каждое назначение. Переломить ситуацию крайне трудно. Ситуация парадоксальна: в руководстве силовыми структурами стоят пусть даже и суперменеджеры, но это является для военных морально-психологическим ударом, чревато проблемой компетентности. Есть решения, за которыми стоят жизни и цена безопасности, суверенитета и территориальной целостности страны.

"Y": Какой курс для России оптимален в этой сложной обстановке?

С.Н.: В одном из последних выступлений президент Путин сказал, что у нас нет иного пути, кроме экономического развития, догоняя и перегоняя развивающиеся страны. Нас спасет только это, потому что мы крайне уязвимы в национальном и конфессиональном вопросах. Пока у нас сильны и популярны президент и премьер, Россия сохраняет шансы на движение вперед. Не будь этих людей, ситуация может поменяться на 180 градусов. К сожалению, кардинального поворота к возрождению России пока не произошло. Все "герои" войны с Россией находятся на своих местах. Информационные генералы возглавляют телеканалы, а крупные политики на ключевых ролях сделались "патриотами", хотя, на самом деле, находятся по ту сторону баррикад.

"Y": Спасибо за беседу