13.12.2005 00:52

Положение хазарской армии становилось все хуже и хуже. Каган понимал, что еще неде-ля такого стояния и войско начнет разбегаться. Поэтому он решил действовать на опере-жение. Снарядив двадцать кораблей, он решил послать вверх по Волге делегацию в поис-ках русов. Он тоже догадывался, что русы где-то рядом и чего-то ждут. Разведчики, кото-рых он посылал вверх и по Волге, и по Оке не возвращались. Кто их убивал – было неяс-но. Может быть, мордва, с которой горцы поступили так немилостиво, а может быть, и русы! Он рассчитывал их найти, выслав большую официальную делегацию во главе с са-мим управляющим всеми делами Каганата – Беком. Это был довольно рискованный и не-ожиданный ход, но он мог принести успех. Во-первых, он покажет, что хазары собирают-ся не воевать, а ищут встречи, а во-вторых, позволит армии отвлечься, ожидая результа-тов похода.

Переговоры без Беловского делегация провести не могла, поэтому Каган велел ему собираться тоже. Михаилу не хотелось расставаться с Ратко, и он предложил взять и его, аргументировав это тем, что Ратко знает варяжский язык. Ведь неизвестно еще, кого они встретят первыми – русов или варягов. Каган внял и разрешил взять с собой вождя.

Буквально на второй день пути вдалеке из-за поворота реки на них неожиданно вышли около сотни варяжских дракаров и русских ладей. Хазары напряглись и стали по-своему молиться. По палубе своего золоченого корабля озабоченно ходил Бек. Он велел гребцам остановиться. Все-таки он боялся встречи с русами. Грабители – они и есть грабители… Мало ли чего у этих варваров на уме? Может быть, они захотят взять их в плен и тут же продать Кагану? Поэтому посол решил выслать вперед, навстречу русам, один корабль с тем же самым знатным воином, который получил по голове в Кадницах. К этому времени он вполне оправился и жаждал проявить себя более достойно. Корабли остановились, зацепившись за песчаную отмель, но гребцы были готовы в любой момент рвануть суда обратно к основному войску в устье Оки. Учитывая то, что отошли от лагеря они не так далеко, у них еще сохранялся шанс спастись бегством.

Посол очень обрадовался, когда увидел, что русские остановились, и тоже выслали навстречу один корабль. Значит, они поняли, что с ними хотят говорить! Суда встретились посередине реки и разошлись через малое время. Вскоре Бек узнал, что князь всех варягов и русов будет говорить только с Каганом. Поэтому он приглашает также на одном корабле подойти к нему на переговоры. Такого поворота посол не ожидал. Он явно растерялся. Кагана среди них не было. Поколебавшись несколько минут, он визгливым голосом скомандовал: «Назад!» Но не успели гребцы и несколько раз ударить веслами, как увидели, что за ними из протоки выходят другие варяжские корабли. Хазары оказались в ловушке. Посол заметался по палубе. Делать было нечего, и он приказал грести к русам на переговоры.

Когда борта варяжского дракара с хищной мордой на носу и хазарского корабля стукнулись, на палубу из шатра вышел улыбающийся посол. Через переводчиков он дважды по-русски и по-варяжски витиевато приветствовал князя, которого пытался определить среди русов. Он растерялся, так как не мог понять – к кому он обращается. Русы были одеты одинаково. На всех были довольно богатые разнообразные доспехи. Но ни одного в роскошных одеждах он не увидел. Они молчали. Пауза затянулась. Растерянный Бек спросил:

– Да не сочтет уважаемый Великий князь за бестактность, но не изволит ли он показать нам себя?

Русы засмеялись. Бек растерялся еще больше. С дракара раздался звонкий молодой голос:

– Ратко, дядька, ты ли это?

– Я – Ратко. А это никак племянной мой сын Олафка?!

– Я, дядька, я! А ты что, хазарам служишь?

– В плену я, сынок! В плену!

– А что с Кадницами?

– Нет больше Кадниц, – дрогнул голосом Ратко.

– А деда Кукша?

– Убит…

– А братцы мои?

– Все убиты, Олаф…

– А сестрица Венеславушка? – растерянно спросил Олафка.

– Благодарение богам – жива она, но тоже в плену…

На дракаре поднялся глухой ропот. Воины повставали со скамей, сжимая рукояти мечей. Бек, ничего не понимая, просил у Беловского объяснить ему суть происходящего. Беловский не стал скрывать и рассказал, что Ратко встретил родственника. Бек сморщился от досады.

– А где же князь?

Беловский еще раз громко перевел вопрос хазарина, на что получил ответ от пожилого усатого воина:

– Князь наш будет говорить только с Каганом!

– Но здесь нет Кагана, он в устье Оки, в лагере!

– Тогда князь придет в лагерь!

Корабли русов и варягов вплотную приблизились со всех сторон. Хазары стали связывать борта своих кораблей, оставили весла и приготовились к обороне.

– Эй, толмач, – кричали с дракара, – скажи им, что мы отпустим всех хазар живыми, но только пешком и без оружия! А кто поднимет меч – умрет!

Беловский перевел послу эти слова. Он ответил:

– Негоже так встречать послов Великого Кагана. Мы пришли к вам с миром, передать, что Великий Каган ждет к себе погостить вашего князя.

– А в Кадницы вы тоже с миром пришли?

Хазары растерялись, Бек пытался еще что-то пробормотать, но его уже не слушали. Беловский даже не стал переводить. Зато повторил требования русов сдаться.

– Кто хочет жить – ступай опять за весла и греби к левому берегу!

Хазары помялись немного, ожидая решения Бека. Но тот долго не заставил ждать.

– Да не прольется напрасно кровь Авраама, Исаака и Иакова!





Великий Каган тревожно ходил по берегу острова в устье Оки. Он вглядывался в дрожащую от испарений даль, туда, куда ушли корабли его посольства к русскому князю. С противоположного берега ветер приносил зловоние, которое сильно раздражало Кагана. Ему были бесконечно ненавистны эти места, эта жара и эта вонь. Варварская походная жизнь его утомляла, была ему чуждой.

Тяжело его бремя. Бремя великой ответственности за судьбу мира, своего народа и тоскливой от безнадежности, безрадостной борьбы с превосходящим противником, действующим по неприемлемым для хазар правилам. Но Бог Израиля велик! Он сокрушил стены Иерихонские, развел воды морские и свел потом над армией Фараона. Что для него Фараон египетский, что для него Валтасар вавилонский? И чем лучше этих Басилевс византийский? Не оставит Господь народ свой, который вот уже тысячу лет из всех таких же ненавистных и вонючих дыр на земле стонет, глядя в чужое небо: Когда, когда же Ты вернешь нас в Землю обетованную, когда соберешь детей своих!

Но ты, Бог Израиля, Бог Авраама, Исаака и Иакова, Ты – Справедливость. Ты не злой и не добрый, Ты выше добра и зла. Ты – Закон. Ты – Награда и Возмездие, знаешь, как много пострадали дети Твои, какие потоки слез они пролили в пыль дорог, будучи оставленными Тобой на чужбине, как Иосиф братьями нечестивыми. Будучи отовсюду гонимыми, как Иов многострадальный. Будучи презираемыми презренными и обесчещенными нечестивыми. Взвесь на весах Своих, Господь Израиля, эти страдания и воздай нам за них цену полную, цену справедливую…

Он очень надеялся, что русы не посмеют напасть на него. Что они не успели за не-сколько недель собрать силы с огромного пространства от моря до моря. Что они не ус-пели кликнуть своих братьев варягов, которые грабят города, монастыри и храмы по все-му миру от берегов Англии и Франции, до Африки и Сицилии. Русы, зная о силе его ар-мии, должны выйти к нему с дарами, как это делают все народы в таких случаях. Должны попытаться откупиться от него, отвести беду от своей земли. Бегущие в ужасе на Русь от Шамуиловых головорезов мордва, мурома, весь, мещера и прочие народы должны рас-сказать русам о страшной опасности, которая пришла к их границам. Русы должны по-нять, что Каган остановился, не вторгся в русскую землю из уважения и любви к ним. И он не будет брать огромную, непомерную дань, обрекая на голод сотни тысяч их семей. Он не варвар, который живет набегами. Он, справедливейший из владык, пришел с доб-ром и во имя добра. Он вместо разорения предложит русам немыслимо обогатиться, одеть своих жен в парчу и порфир, украсить их самоцветами, накрыть свои убогие столы серебром, стеклом и золотом. Он даже не будет претендовать на долю в добыче, по своей милости и несказанной щедрости. Мир не видел подобных условий союзнического дого-вора! Разве смогут русы отказаться от такой немыслимой удачи? Разве могут отвернуться от протянутой им руки? Нет, этого не могло быть, этого даже и предположить не мог Ка-ган. Он был уверен в положительном исходе переговоров. Осталось только их начать! Но где же русы?

Он велел соорудить на высоком откосе правого берега вышку, с которой круглосуточно не спускали глаз с Волги и Оки дозорные. При первом же появлении какого-либо судна они моментально зажигали пуки просмоленной соломы. Но русы не шли!

Непонятно ведет себя и булгарин. Он не говорит ни да, ни нет. Наверное, ждет, старый, кривоногий сатир, развития событий. Каган устал ходить по берегу и вяло побрел к шатру. В этот момент десятки голосов одновременно закричали:

– Корабли! Корабли идут!

Каган взбежал на высокий нос ближайшего из причаленных к острову судов и впился взглядом в речную даль. Из-за дальнего поворота действительно выходили какие-то корабли. Кто это? Сколько их? Может быть, это возвращается с вестями его посольство, а может быть, это неисчислимая армада русов и варягов ползет, чтобы залить эти вонючие берега хазарской кровью! Нет, не посмеют русы напасть на его огромную армию! Нет у них столько сил. Как же мешает эта дрожащая, раскаленная дымка рассмотреть корабли!

Потянулись напряженные минуты. Но вот стало отчетливо видно, что кораблей немного. Наиболее дальнозоркие утверждали, что их всего около тридцати. Это уже хорошая весть! Значит, это не нашествие русов! Это делегация?

Потом стали говорить, что это идут хазарские корабли и с ними варяжские дракары и русские ладьи. Их немного! Восемь… девять русских и двадцать хазарских! Все корабли посольства благополучно возвращались! Вместе с ними мирно малым количеством идут русы! Это явно – посольство! А может быть, и сам Великий князь! Благодарю тебя, Бог Израиля!

Каган как на крыльях сбежал с корабля на берег, на ходу делая распоряжения, чтобы готовились к встрече дорогих гостей, чтобы резали баранов, жарили быков, варили плов, а главное – выкатывали бочки с вином! Много бочек! Русы должны почувствовать себя как дома!

Их всего девять кораблей! На каждом двадцать-тридцать человек. Что это по сравнению с его армией! Значит, они доверяют ему, идут без опаски. Они поверили! Нужно накормить и напоить их так, как они еще никогда не ели и не пили! Нужно одарить их так, как не сможет одарить сам Басилевс! Каган ликовал, его тонкие расчеты, его грандиозные многоэтапные планы наконец начинали сбываться. Самое страшное – это неопределенность. Но он умеет ждать, он ждал уже тысячу лет!

В своем воображении Каган видел будущий мир без ненавистной Византии, храмы которой лежат в руинах, без Рима, который будет им разрушен, как некогда он разрушил Иерусалим. «Карфаген должен быть разрушен!» – любил повторять он слова Сципиона. Вслед за Константинополем и Римом сами собой должны рухнуть и все новые варварские царства, и королевства, построенные вокруг римских, и византийских епархий. А дальше – Израиль! Израиль! Израиль! Ком подкатил к горлу Великого Кагана при мысли об Ие-русалиме, о возвращении из галута – горького рассеяния по лику чужой им земли на свою родину сотен тысяч измученных долгими страданиями иудеев. Дай, Господи, припасть к земле наших предков губами, глазами, всем лицом, всем сознанием! Дай, Господи, рас-плакаться детям твоим на груди Твоей!

Корабли по течению подходили быстро. На носу переднего, на котором возвышался голубой шатер посла, стояли люди, явно готовящиеся к встрече. Все идет очень хорошо! Каган рад встретить дорогих гостей! Каган все сделает для укрепления мира и дружбы между ними. Он безмерно уважает своих друзей, их народ, древние обычаи и отцовские верования. Он всегда с готовностью встанет на защиту их исконных ценностей, так как он хорошо знает – что такое исконные ценности и вера отцов! И он никому не позволит разрушить святыни его русских братьев, как некогда были разрушены его святыни!

Вот уже было видно, что на корабле стоит сам Бек, окруженный несколькими русами, и они мирно беседуют. Бек что-то показывает русам рукой, видимо, рассказывает, как и принято, гостям о чем-то. Это очень хорошо, что русы пересели на хазарский корабль, это значит, что они уже сдружились с послом!

Каган торопливо ушел с берега в свой шатер, чтобы занять подобающее владыке положение и ждать русскую делегацию. Он велел выстлать коврами все пространство от берега до его резиденции. Русов должно было это впечатлить. Он поменял несколько поз, размышляя над тем, как лучше встретить русов. Но потом решил, что он не будет строить из себя надменного владыку, он выйдет русам навстречу, как равный, и сам усадит их на подушки подле своего трона. Он будет держать в руках золотую цепь, один конец которой он отстегнет и вручит русскому князю в знак равенства, единства и братства. Он пришел как друг и брат!

И это ничего, что мы разной веры. Ведь самый важный принцип Каганата – уважение к чужим убеждениям. Каганат будет расти и развиваться на фундаменте веротерпимости и взаимоуважения. И он вырастет в огромную империю свободных народов! Он вырастет во Вселенную свободных народов!