13.12.2005 00:53

Корабли резво и как-то дружно подходили к острову, но, не доплыв до устланной коврами деревянной пристани, ткнулись носами в песок в том месте, где располагались женские шатры с чернокожими охранниками. Из них высыпали несколько сотен варягов и русов, которые без промедления набросились на негров. Хазар на кораблях не оказалось!

Завязалась ожесточенная сеча. Негры бились, как львы, но быстро были перебиты все до одного. Это произошло так молниеносно, что хазары не сразу опомнились. В лагерях по всем берегам Волги и Оки поднялся страшный шум, сотни кораблей спешно отчаливали от берегов, спеша на выручку Кагана, запертого на острове. Но русы не спешили нападать на него. Они почему-то были увлечены женскими шатрами. Охрана Кагана успела прийти в себя и сгруппировалась вокруг главного шатра, приготовившись к обороне. Но русы почему-то не стали атаковать, они, прихватив с собой нескольких невольниц, попытались отчалить от берега и уйти на Волгу, но были отрезаны от большой воды многочисленными хазарскими кораблями. Тем не менее они не остановились, все-таки отплыли и пошли на прорыв, набирая скорость.

Каган пришел в себя после такого неожиданного поворота событий. Великий за-мысел рушился! Все рушилось! Это – война с Русью! Вместо союза – война! Зачем она ему? В победе он сомневался. Русь невозможно победить! У него не хватит войск, чтобы посадить в каждом селении русов хотя бы по сотне своих воинов. Его армия растворится в Руси, как щепотка соли в Итили! В Итили раствориться и мешок соли, и воз, и целый корабль, и никто не заметит! Русь – бескрайна, бесконечна! Как можно с ней воевать? О, Господи, зачем Ты опять оставляешь свой народ?! Вернись к нам, Господи!

На Волге тем временем корабли русов на полном ходу уже врезались в строй хазар. Послышался громкий треск, сокрушительные удары таранящих кораблей и неистовые боевые вопли озверевших варваров. Было видно, как они перескакивали с корабля на корабль, размахивая мечами и секирами. Со всех сторон подходили все новые и новые силы хазар, присоединяясь к битве, образуя плотный остров из дракаров, ладей и хазарских судов. С берега, где стоял Великий Каган, было уже трудно увидеть русов, окруженных множеством кораблей. Битва, с великим шумом двигаясь вниз по течению, удалялась от Кагана, как его мечта о всемирном свободном для всех народов Израиле. Нет! Этого нельзя допустить! Нужно остановить бой, нужно объяснить русам, что произошла роковая ошибка, что он шел с миром! Все еще можно вернуть, переиграть!

Каган влетел на свой корабль и велел, пиная гребцов, отчаливать. Гребцы вспенили волны и довольно быстро нагнали битву. Каган, забыв об опасности, без оружия, с одной лишь золотой цепью в руках, которую он приготовил русам, ринулся в бой. Он перескакивал с борта на борт, расталкивая воинов, до хрипоты старался перекричать шум боя, чтобы остановить его. За ним еле успевали ближайшие сановники и охрана, которая без разбору рубила всех направо и налево, кто был рядом с Каганом. Воины с недоумением останавливались, командиры, поняв, что от них требуется, более профессионально стали командовать, отводя своих подчиненных от озверевших русов. Варвары к тому времени тоже уже выдохлись, сражаясь в окружении с превосходящими их силами. Они, увидев, что противник отходит, сгруппировались, убирая своих раненых и убитых за изрубленные в щепы щиты и щетину окровавленных мечей.

Наконец над Волгой воцарилась относительная тишина, которую нарушали только стоны раненых, свист ветра, плеск воды о борта и крики обезумевших чаек. Корабли были завалены телами, залиты кровью так, что не было видно их самих. В воде, в теснинах между судами плавали раздавленные ими трупы, барахтались раненые, цепляясь за обломки весел, за борта и друг за друга. Каган, кашляя от хрипоты, продолжал кричать. Наконец его услышали все:

– Остановитесь! Остановитесь, безумные! Прекратите кровопролитие! Где Михаил! Михаил, ты жив? Михаил, ты где? Я хочу говорить с русами!





Беловский в это время валялся на дне варяжского дракара, отхаркивая кровь из груди. Стрела вошла в спину, пробила ребра и вышла на несколько миллиметров из правого бока. Их расстреливали со всех сторон. Стрела со стороны спины сломалась, когда на него свалился обезглавленный хазарин, который до сих пор еще подергивался на Михаиле, обливая его кровью. Все это случилось после того, как Беловский вместе со всеми ринулся в бой, перепрыгивая с корабля на корабль. Ратко ревел, что нужно пробиться к крайним кораблям, занять их и попытаться оторваться от хазар. Бросок русов был стремительным и неожиданным. Хазары не думали, что варвары покинут свои корабли и все разом рванут скакать с борта на борт, заваливая трупами все вокруг. Они опешили, тем самым позволив русам довольно далеко пройти. Но их атака захлебнулась из-за того, что многие воины попадали в воду от ран или от тесноты и неудобства. Прыгали все одновременно, поэтому расталкивали корабли. Приходилось останавливаться, помогать упавшим забраться на борт, а те, кто шел напролом, не обращая ни на что внимания, оторвались от основного отряда, оказались в подавляющем меньшинстве и были уже перебиты.

Если бы бой продлился еще несколько минут, то от русов, возможно, к этому вре-мени никого бы не осталось. Но Каган остановил бой. Он бегал по одному из кораблей и что-то кричал охрипшим голосом на своем языке. Русы в недоумении остановились. Рат-ко осмотрел остатки отряда и понял, что пробиться не удалось и уже не удастся.

– Олаф, где Венеслава? – спросил он, увидев на соседнем корабле живого племянника.

– Она со мной, дядя. Здесь она. Чего орет этот хазарин?

– Я не могу понять, нужен Мишка Беляк. Где он? Кто видел толмача, который был со мной?

Кто-то крикнул:

– Тут он! Тут! Раненый лежит!

– Поднимай его, неси ко мне! – приказал Ратко.

Мишку освободили от тела хазарина, подняли, посадили на лавку.

– Сидеть можешь, паря?

– Вроде сижу, – плохо понимая, что с ним происходит и чего от него хотят, пробормотал он.

Его окатили водой, умыли лицо от хазарской крови, залепившей глаза. Стало возвращаться сознание. Он огляделся по сторонам, увидел, что бой прекратился, что вокруг только свои. Спросил:

– Мы пробились?

– Нет еще, молодец, не пробились. Ратко тебя кличет.

Мишка попытался привстать, но со стоном стал падать. Стрела в ребрах шевельнулась, боль пронзила все тело, он закашлялся кровью и потерял сознание. Ему не дали свалиться, поймали на руки и бережно понесли к вождю.

Когда он очнулся, то увидел, что над ним склонились несколько забрызганных кровью человек в варяжских шлемах с накладными страшными лицами. Рядом сидит Венеслава, вытирает ему лицо и простреленный бок, постоянно споласкивая и отжимая в ушате тряпицу.

– Ну что, соколик, проснулся? – ласково спросила она. – Все будет хорошо. Раз проснулся, значит, спать не хочешь. Ну и не спи. Не спи больше, – тихо уговаривала Венеслава, – не спи, ладно? Хватит спать, пора уже соколику в небо лететь, соколицу искать. Соколицу искать, от воронья спасать. Налетели на нее черны вороны, без сил она уже от них отбивается. Прилетай, соколик, поскорее белой молнией, легкой стрелкою, ветром утренним…

Беловский попросил воды. Венеслава нежно подняла ему голову и поднесла чарку. Он сделал несколько жадных глотков, и ему стало легче. Он посмотрел на свою рану и понял, что стрелу из него уже вытащили, а раны чем-то заклеили. Венеслава положила руку Михаила на свое плечо и посадила его. Он огляделся по сторонам, увидел русов, лежащих, сидящих и стоящих вокруг. Все смотрели на него и чего-то ждали. Потом он услышал резкий голос Кагана:

– Михаил! Дорогой Михаил! Ты очнулся! Как я рад! Ты даже не представляешь – как я тебе рад! Я осыплю тебя золотом, только за то, что ты очнулся, что ты не умер! Мало кому приходилось получать от меня золото за то, что не умер!

Беловский с трудом и с помощью Венеславы повернулся на голос и увидел Кагана, сидящего на скамье одного из кораблей. Десятки сцепленных судов плавно дрейфовали вниз по течению. Они уже уплыли довольно далеко, так как берега были совсем другие. Видимо, его долго приводили в чувство. Воины с обеих сторон уже не стояли, ощетинившись друг на друга оружием, а сидели, где придется в ожидании чего-то.

– Дорогой Михаил, ты даже не представляешь, как много зависит сейчас от тебя. Ты спасешь и свой народ, и мой народ! Ты спасешь всю историю, Михаил!

Рядом послышался голос Ратко:

– Мишка, что он там орет, можешь перевести? Мы не понимаем его. Что он от нас хочет?

Михаил попробовал крикнуть Кагану вопрос, но опять закашлялся кровью. Вене-слава наклонила его вниз и дала выкашляться. Потом, подняла, шепча какие-то заговоры, рисовала пальцами круги вокруг ран и говорила:

– Не кричи, соколик, не кричи, ты тихонько говори. Мне говори. Я услышу.

Беловский отдышался и с болью зашептал по отдельности хазарские фразы. Венеслава звонким голосом, запомнив на слух, повторяла перевод Кагану и русам:

– Что вы от русов хотите?

– Мы хотим прекратить войну. Я пришел с миром. Пришел как друг!

Беловский перевел.

– Зачем друг напал на Кадницы и убил всех людей? – спросил Ратко.

– Мы не знали, что Кадницы русские. Ведь это мордовские земли! Русь начинается с Оки. Меня обманул Тимофей. Он не сказал мне, что там русы! Пусть русский князь простит меня за эту ошибку. Я заплачу за нее дорого!

– Зачем же ты убил весь мой род? Почему не признал ошибку сразу?

– Лучше поздно, чем никогда, говорят мудрецы. Я не мог не заметить казнь Тимофея. Я должен был покарать. Иначе могли взбунтоваться мои черкасы! Повторяю, что пришел на Русь с миром и хорошими предложениями. Ты же видишь, что я сам остановил сечу, которую начали вы, а не я. И тем не менее я не хочу, чтобы вы погибли. Хотя мне достаточно махнуть рукой, чтобы вас добили. Но я предлагаю мир и свою дружбу!

– Зачем это тебе?

– Я объясню все вашему Великому князю у меня в шатре. Я не иду на Русь. Я встал в устье Оки и ждал князя. Где Святослав? Почему вы перебили моих послов и напали на меня?

– Мы не трогали твоих послов. Они идут к тебе берегом.

– Но зачем вы напали на меня?

– Ты украл мою дочь!

– Разве я обижал тебя в моем плену? Разве я обижал ее? Она жила как царевна! Разве я не отдал бы ее тебе, если вы пришли с миром? Но вы поступили глупо. Из-за вас пролилась кровь. Но я даже сейчас готов забыть этот неприятный случай и пригласить вас к себе как гостей. Вложите ваши мечи в ножны, вы уже покрыли их бессмертной славой. Идите ко мне лечить раны, пить лучшее вино, есть лучшую пищу. Вас приглашает сам Великий Каган Хазарии, который, видя ваше мужество, не хочет иметь таких врагов, как русы. Он хочет иметь таких друзей!

– Нам нужно подумать!

– Думайте сколько хотите! Я не тороплю!

Ратко сел возле Михаила и Венеславы. Вокруг него столпились старые воины. Они начали совещаться. Общее мнение было в пользу примирения. Все понимали, что нет никаких шансов вырваться от хазар живыми. Молодой Святослав, узнав о выступлении Кагана на Русь, отправился по Руси собирать войско. Но все знали, что в это лето он не успеет набрать достаточно сил, чтобы ударить. Небольшие дружины волжских и окских городов, подошедшие варяги с Ладоги и новгородцы тоже вряд ли устоят перед такой силой. Перед ними стояла задача затормозить нашествие мелкими стычками. Оттянуть время до зимы. Но тут выясняется, что Каган воевать вообще не хочет!

Тем временем Каган решил закрепить достигнутый успех и продолжил растачать милости:

– Более того, я хочу еще более убедить вас в своей искренности! Для этого я сейчас велю отойти всем моим кораблям. Вы свободны! Я уже вас простил! Простите и вы меня за Кадницы! Мы – квиты! Вы можете спокойно уходить куда угодно. И везде и всем говорите, что Великий Каган не воюет с Русью! Но предложение мое остается в силе. Если хотите – идите ко мне, гостите у меня! А хотите – идите своей дорогой!

С этими словами хазары действительно стали расцеплять общую свалку кораблей, отталкиваясь друг от друга веслами. Они ушли к ближайшему берегу и встали там. Дрей-фующие по течению русы тоже причалили к небольшому островку, чтобы обдумать предложение.

Они еще не верили, что были свободны. Действительно хазары отошли на такое расстояние, что догнать уже вряд ли смогут. Что бы это значило? Хазарское коварство было известно всем. Скорее всего, они что-то задумали. Но в данной ситуации Каган не оставил себе ни одного шанса. Он действительно их отпустил. Но зачем? Просто так он этого бы никогда не сделал. Но что ему все-таки было нужно? Почему он пришел с такой большой армией и не напал? Почему не напал сразу, врасплох? Ведь он сейчас бы уже был в Киеве, оставив за собой выжженную землю, если бы действительно этого хотел. Но он не сделал этого!

Русы спорили долго и шумно. Это называлось у них – вечевать. Звучали самые разные предположения. Но все они были неубедительными. Михаил несколько раз пытался вставить свое мнение, но его шепот никто не услышал. Тем более что его не воспринимали всерьез. Он был незнакомцем, толмачом, а тут спорили бывалые, уважаемые люди. Молодые не встревали. Наконец ему удалось взять Венеславу за руку и обратить ее внимание на себя.

– Что, соколик, водички еще захотелось? – спросила она.

– Нет. Скажи воинам, что я говорить хочу. Я знаю планы Кагана.

Венеслава стала дергать отца за кольчужный ремень, но он не сразу ответил ей, увлеченно стараясь перекричать общий гвалт. Наконец он устал орать и повернулся к дочери. Она что-то сказала ему в самое ухо, и он поднялся со скамьи, достал меч и стал бить им о свой щит, прося всеобщей тишины. Постепенно русы затихли. Ратко сказал:

– Братья, любо ли вам выслушать нашего толмача, который хочет нам что-то сообщить про замыслы Кагана. Хочу сказать, что он действительно с ним много общался, пока мы были в плену. Человек он хоть и молодой, но повидал в жизни не меньше некоторых старцев. Знает науки и языки. Да и в бою не последний.

Русы закричали:

– Любо! Любо! Пусть говорит толмач!

Беловский дождался тишины и зашептал Венеславе, которая опять стала повторять его слова своим звонким голосом.

– Каган потому такой ласковый, что хочет с вами на Царьград идти!

Вече разделилось. Одни кричали: «Любо идти на Царьград!», другие возражали. Беловский продолжал.

– Ему не дружба с Русью нужна, а победа над ромеями.

– У нас с ромеями мир! – напомнил Ратко.

– У нас и с хазарами теперь мир, – возражали ему, – а будет война, если с ним не поладим!

Так продолжалось еще долго. Решить никак не могли до тех пор, пока не увидели, что хазары гонят к ним их ладьи и дракары, которые они оставили в бою. Это было всем приятно, так как отношение к своему кораблю было непростое. Корабль для руса или варяга был живым, каждый имел собственное имя, собственную историю. С ним общались, задабривали, угощали, просили и даже хоронили, когда он приходил в негодность. Хазары подогнали корабли к песчаной косе и попросили вернуть им их суда, чтобы уплыть обратно. Русы с радостью согласились. Когда они пересаживались, здороваясь и поздравляя корабли со славной битвой, они заметили, что в каждом судне стояло по паре бочек вина и множество угощений, которые тут же нашли применение.

Вече плавно перешло в шумный пир, на котором к вечеру было наконец решено, что от добра добра не ищут и нужно дождаться князя Святослава, который пусть сам и договаривается с Каганом. Как он решит, так и будет любо для веча. После заката, не вы-ставив караулов, перепев все песни, какие помнили, русы угомонились. Проснувшись на рассвете, они с удивлением убедились, что хазары не воспользовались их беспечностью и не перебили ночью. Более того, по первому ветру Каган прислал еще много вина и еды с повторным приглашением в гости. К обеду, когда солнце пригрело хмельные головы, а вино опять кончилось, было на редкость быстро и единодушно решено идти к Кагану и ждать у него Святослава. Собирались недолго. Очень скоро русы и варяги нетвердыми походками уже вышагивали по хазарским коврам. Прежде всего они заставили себя ува-жать тем, что категорично потребовали у хазар еще вина и несколько быков для тризны по погибшим. Остаток дня был потрачен на похороны, как всегда с песнями и плясками.

Утром проснулись не все и не сразу. Многие продолжали спать в тех местах, где их застал сон. А застал он их в самых разных местах и положениях. По лицам некоторых проснувшихся было видно, что они были немало удивлены этими положениями. Еще более они были удивлены положениями соратников, которые лежали повсюду. Но, убедившись, что все живы и здоровы и что в бочках опять пусто, русы сбивались в кучки, присаживались на травке и что-то обсуждали, почесывая взъерошенные бороды. Они тоскливо поглядывали в сторону стана Великого Кагана. Через некоторое время от него опять пришли угощения. Он спрашивал через посыльного: хорошо ли русам гостится у него? Нет ли каких-нибудь просьб или пожеланий. Русы благодарили его, хвалили угощения, восхищались его щедростью и радушием.