22.05.2006 17:49

Видимо, какое-то время он был без сознания, потому что очнулся в небольшом помещении, напоминавшем древнюю деревянную церковку. На стенах висели иконы, тускло горели свечи и лампады. Сквозь маленькие слюдяные окна с трудом пробивался свет. В дощатом барабане купола был изображен Христос с раскрытой книгой в руках. На развороте крупными буквами было написано по-славянски: «Приидите ко Мне вси страждущие и обремененные, и Аз оупокою вас».

«Слава Богу! – подумал Михаил. – Наконец-то попал на родину! Ну, где еще может быть древняя русская церковь? Только в России!»

Он уже давно ничему не удивлялся: в России так в России. Как попал? Потом разберемся! Жаль только, руки еще были в наручниках за спиной и немного болели простреленные ноги. Он огляделся. Церковь была великолепно стилизована под старину. Ни одного современного предмета! Ни одной электрической лампочки, ничего промышленного. Все было выполнено вручную, начиная от деревянных, резных подсвечников, заканчивая шитыми золотом хоругвями, прислоненными к темному иконостасу.

Он сидел на грубой скамье в центре церкви. Попробовал встать, но понял, что привязан пеньковыми веревками. Массивные, но небольшие двери отворились, и в светлом проеме появились старенький худой священник и молодой дьякон. Михаил было обрадовался, но следом вошли те же самые троянцы во главе с Саней. Они имели совершенно здоровый вид, как будто и не было никакой драки. И даже тот, которому Михаил сломал шею, тоже был абсолютно здоров.

При виде спецназовцев, у Михаила на скулах заходили желваки.

– У, как люто взирает, вражина, – старческим голосом сказал священник.

Михаил удивился. Какой же он вражина? Почему? За что? Ему стало по-детски обидно. Он только что так обрадовался, что после долгих лет, после стольких испытаний и мук, попал в русскую церковь, а его считают врагом! Какой же он враг! Его же оклеветали эти подлые люди! Господи, хоть Ты защити!

Тем временем дьякон деловито вынес из алтаря аналой, положил на него серебряный крест и какую-то книгу. Затем перед аналоем поставил большой сосуд с водой, медный трехсвечник и зажег неровные восковые свечи. Священник, поправляя поручи, взял книгу, полистал и, найдя нужное место, начал:

– Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков.

– Аминь! – громко и звонко пропел дьякон.

Потом священник обратился к троянцам:

– Теперь становитесь ошуюю и одесную его и зело держите, братцы, потому как он свирепеть сейчас начнет.

Троянцы подошли к Беловскому и вцепились в веревки и локти. Он мотнул плечами так, что все четверо пошатнулись.

– Ретивой, ох, ретивой… – пробормотал батюшка и начал молебен.

Он служил тихо, но красиво, зато дьякон подпевал ладно и звонко, так что деревянная церковь резонировала от звука его молодого голоса. Время от времени батюшка отрывался от книги и как-то удивленно поглядывал на Беловского. Потом вздыхал, качал головой и продолжал с еще большим усердием.

Михаил сидел, крепко зажатый четырьмя троянцами. Вскоре Беловский понял, что больше не вынесет этой муки, и неожиданно обратился к священнику:

– Батюшка, ради Христа, велите этим бугаям с меня слезть! Сил больше нет их держать!

После этих слов в церкви воцарилась такая тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи и хлопают ресницы дьякона. Священник многозначительно посмотрел на Саню. Тот пожал плечами. Тогда священник что-то бормоча, выставив перед собой распятие, как щит, так окропил святой водой Беловского, что на нем не осталось сухого места. После этой процедуры он уставился на Михаила и стал внимательно и недоверчиво его разглядывать, как будто ждал какой-то реакции. Но Беловскому от воды стало легче и свежее, и он попросил еще раз:

– Батюшка, ну тяжело ведь мне! Зачем меня держать, разве я убегу привязанный да с ранеными ногами? Да я и не собираюсь убегать!

На лице священника застыла растерянность. Было видно, что он находился в крайней степени недоумения. Он трижды перекрестил Михаила, перекрестился сам и осторожно спросил:

– Ради кого, глаголешь, тебе послабить?

– Ради Христа… – настала очередь насторожиться Беловскому. В сердце екнула холодком страшная догадка: уж не сатанисты ли это какие-нибудь? Не на черной ли мессе он находится в качестве жертвенного барана?

Священник тут же ему показался зловещим и мрачным ведьмаком, а троянцы чертями. Про себя он начал читать девяностый псалом: «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится…», и черный поп сразу же ехидно ухмыльнулся:

– Христа, глаголешь? А какого Христа, а? Ну-ка, скажи! – с победоносным видом накинулся он.

Беловский продолжал в ужасе про себя молиться: «Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни. От вещи, во тме преходящия, от сряща и беса полуденнаго…». А внешне придал себе воинственный вид и, чтобы не задрожал от страха голос, почти прокричал:

– Иисуса Христа, вот какого!

Поп так и отшатнулся, часто крестясь, и зашептал дрожащим голосом спрятавшемуся за его спину дьякону:

– Читай, отец Варсонофий, читай девяностый псалм! Чит-а-ай!!!

Дьякон, проглатывая слова, застучал, как из пулемета, такой же псалом:

– Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится… Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него…

– Кто ты, оборотень, что тебе позволено имя Господа произносить, и не корчиться? – с ужасом в глазах, спросил поп.

– Я не оборотень! – обозлился Михаил.

– Заклинаю тебя всеми Силами Небесными: кто ты, демон, тысячеискусный изобразитель, что нас по грехам нашим не устрашаешься!

– Сами вы демоны! А ну прочь от меня! – У Михаила появилось ощущение атаки.

Священник выставил перед собой Распятие и смело направился прямо на Михаила.

– Назови свое имя, дух непокорный!

– Раб Божий Михаил! – заорал во всю глотку Беловский.

Дьякон бухнулся на колени и, беспрестанно крестясь, тоже во всю силу заголосил:

– Не приидет к тебе зло. И рана не приблизится телеси твоему. Яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возьмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою…

– Кто твой бог? Кому ты раб? Неужели к нам пожаловал сам князь?!!! – выпучил глаза священник. – Боже, укрепи! Боже огради! Царица Небесная, защити и помилуй!

У дьякона при этих словах перехватило дыхание, голос пропал, и он с перепуганным лицом, открывая, как рыба, рот, не мог издать ни звука. Пришло время заорать во всю глотку и попу:

– Заклинаю тебя, враже древний, Крестом Животворящим! Назови свое имя!

– Зовут меня в честь архистратига Михаила!

Дьякон выскочил пулей из церкви, а священник прислонился к стене и сполз по ней без сил.

– Ты – бывший архистратиг Сатанаил… – понимающе пробормотал он.

– Нет, я просто Михаил! – победно громыхал Беловский.

– Куда ты дел нашего человека? Верни его нам, сатана…

Тут Беловскому стало уже интересно.

– Какого человека вам вернуть?

– Нашего разведчика верни. Или мы прочитаем над тобой сугубый сорокоуст.

Беловский задумался. Кажется, он начал понимать, что происходит. Это – не настоящие троянцы, а «конкурирующая фирма». Видимо, группа БП ликвидировала или захватила их резидента, и они в ответ похитили его, с целью заполучить своего. Они, вероятно, не в курсе, что Михаил еще никого и ничего не знает, что он новый боец межвременного спецназа. И он захотел схитрить.

– Убери своих чертей, тогда поговорим.

Священник сморщился, как будто проглотил лимонную корку.

– Это у тебя черти, а у нас люди, христиане.

– Знаю я ваших рогатых людей. Убери их, а то ничего от меня не услышишь! – пошел в наступление Мишка, он вспомнил слово, которым испугала спецназовцев Изволь. – Щас как вызову своих, враз всю вашу шайку транстаймируют куда-нибудь в мезозой!

При этих словах троянцы дружно отпустили Михаила, молниеносно выхватили какие-то аппараты и заняли круговую оборону. Саня с отчаянием в голосе прошептал.

– Они выкрали нашу технологию! Где? Когда?

– Что, испугались, черти полосатые? – торжествовал Беловский.

Саня недоуменно обратился к священнику:

– Отец Киприан, что ты на это скажешь?

– Сатана – обезьяна Бога. Он всегда подражает!

Беловского это так возмутило, что он закричал:

– Это кто тут сатана? Кто обезьяна! Щас как прочитаю сто раз «Да воскреснет Бог», – заскулите у меня, как шавки!

Поп вскинул седые брови и осторожно сказал:

– А ну … прочитай…

– И прочитаю, не заткнешь!

– Да ты не пужай, нас не испужаешь, с нами Крестная Сила! Ты прочитай… – перехватил инициативу священник.

– Я видел уже, как вы не пужаетесь… – усмехнулся Беловский, – и какая ваша крестная сила видел. Вот наша Крестная Сила – это сила! Куда дьячок-то твой побежал? Уж не обделался ли от смелости?

Батюшка огляделся по сторонам и, похоже, только сейчас заметил, что дьякона в церкви нет, а Саня уже увереннее заявил:

– Совершенно точно – они владеют нашей технологией! Он именно это имеет в виду, говоря об их Крестной Силе!

– И отца Варсонофия потеряли, – сокрушенно покачал головой батюшка. – Скажи, – обратился он к Михаилу, – где теперь отец Варсонофий?

– Где, где – в Караганде, вот где! – торжествовал Беловский.

Священник явно не понял и растерянно крутил головой. Саня вытащил интернет-приемник, сказал в него: «Караганда, информация!». Из приемника послышалось: «Город Караганда был образован в 1934 году. Сегодня занимает площадь в 800 квадратных километров…» Саня выключил.

– Все ясно, он послал дьякона в сталинскую эпоху… Прямо в облачении…

Батюшка смахнул слезу:

– Это когда православных на Руси убивать повсеместно будут и церкви сокрушать?

– Да, батюшка, в то самое время упек этот гений злобы нашего отца Варсонофия! – скорбным голосом подтвердил Саня.

– Ай-ай-ай! Спаси Господи и укрепи силы его в час лихих испытаний! Однако лукавый заговорил нас! Как ловок! Давай-ка читай «Да воскреснет Бог!»

Михаил насторожился. Или бесы настолько хитры и ломают перед ним комедию, или он ничего не понимает. Но от прочтения молитвы в любом случае хуже не будет. И он бодрым голосом, чеканя каждую фразу, как залпом главного калибра, вдарил по растерявшемуся и смятенному противнику:

– Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе Крест Свой Честный на прогнание всякаго супостата. О Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.

Воцарилась тишина. Беловский осматривал сокрушенные позиции врага, как Наполеон поле Аустерлица. Троянцы забыли про оборону приборчиками и уставились на него. Батюшка отвесил нижнюю челюсть да так и замер. Саня вперился глазами Мишке прямо в рот, как будто увидел в нем ежа.

– Перекрестись… – выдавил он.

– Развяжи руки, тогда перекрещусь. И вас всех тут так перекрещу! Мало не покажется!

Троянцы переглянулись. Батюшка громко сглотнул. Саня приказал:

– Возьмите его все вместе за левую руку, а правую чуть ослабьте, но не развязывайте до конца.

Троянцы вцепились в левую руку Михаила так, что затрещала одежда, а правую освободили настолько, что можно было покачать рукой на расстоянии десяти сантиметров. Саня скомандовал:

– Приготовились! Все готовы?

– Готовы! – ответили троянцы.

Отец Киприан встал с пола, взял икону Спасителя и поднял над собой:

– В руци твои, Господи, предаю души наши! Ты же нас защити, сохрани и живот вечный даруй нам, Аминь!

Саня еще раз осмотрел все детали, на всякий случай плотно затворил распахнутые дьяконом двери церкви и скомандовал:

– Ну… крестись!

Беловский пошевелил кистью, пытаясь изобразить крестное знамение. Получилось не очень отчетливо.

– Не может, не может осенить себя, аспид! – торжествующе засмеялся батюшка.

– Могу! Только вы мне специально не даете, потому что боитесь моего крестного знамения! Отпустите руку побольше!

– Как же, держи карман шире! Знаю я ваше лукавое племя!

Но Саня велел отпустить ему руку совсем. Отец Киприан опустил икону и закрылся ей как щитом, опасливо выглядывая из-за нее. Саня опять скомандовал:

– Приготовились! Держим крепче! Ракитчиков, не отвлекайся… Крестись!

Михаил перекрестился с таким удовольствием, как будто с затекшей руки сняли мешок с песком. Он широко и смачно перекрестился еще раз, потом еще и еще. На душе было радостно оттого, что он мог креститься, да и просто двигаться. Рука наслаждалась движениями, а он наслаждался вытянутыми лицами неприятеля.

– Ну а теперь, подходи по одному, бесенята, я и вас крестить буду! – раздухарился Беловский.

Тут неожиданно скрипнула дверь. Все оглянулись на нее и замерли в мистическом ужасе. Батюшка часто зашептал: «Свят, Свят, Свят… ». Прошло с полминуты. Все облегченно вздохнули. Предположили, что это, наверное, ветерок на улице дунул, и хотели уже приступить к Беловскому, как дверь скрипнула опять…

Троянцы бросили Михаила и опять приготовились к обороне, ощетинившись приборчиками. Отец Киприан с иконой в левой руке, и большим серебряным крестом в правой, как гладиатор, тоже приготовился к бою.

Дверь скрипнула еще. Образовалась тонкая щелочка, яркий луч дневного света высветил срез причудливых завихрений кадильного ладана. Троянцы напряглись, как пружины. Священник торопливо что-то шептал. Вдруг какая-то тень перекрыла часть света из щели. «Царица Небесная не оставь нас!» – выдохнул он дрожащим шепотом.

Дверь приотворилась шире. Тень не исчезала. Наоборот, стало отчетлив видно, что за дверью кто-то стоит…

Напряжение нарастало. Оно передалось и Беловскому. Скрип двери казался громом, а шорох за ней звуком реактивного двигателя. Наконец дверь отрылась настолько, что в щели зловеще блеснул чей-то глаз. Он внимательно осмотрел происходящее внутри, после чего дверь открылась настежь и в церковь, как ни в чем не бывало, вошел отец Варсонофий. Он деловито трижды перекрестился на иконостас, поклонился алтарю, взял в руки псалтырь и вопрошающе посмотрел на священника. Мол, что дальше читать?

Отец Киприан, не отрываясь, смотрел на дьякона. Пауза затянулась. Саня покашлял. Батюшка очнулся:

– Живой, отец дьякон?

– Вашими молитвами…

– Ты … где был? Как уцелел?

– Я… я тут. Нигде. Я тут. Там, вот. Был… там, – мямлил он, стыдливо кивая на дверь.

– А как же Караганда? – спросил один из троянцев, Ракитчиков.

– Как… какая ганда… кара… – совсем стушевался дьякон.

– Все понятно! – воскликнул Саня. – Он его вернул обратно! Или не он, а Крест Животворящий!

– Слушай ты, недоучка! Зря я тебе контрольные давал списывать… может, поумней бы вырос! – не выдержал Беловский. – Какая Караганда! Это присказка такая: «ты где? – в Караганде!»

Саня внимательно посмотрел на Мишку.

– Беляк, ты???

– Нет, не я!

– Ничего не понимаю…

– Да ты с пятого класса как начал не понимать, так до сих пор не понимаешь!

– Но тебя же сбили!

– Меня не сбили, а избили вот эти придурки вместе с тобой!

– Это ты их избил, вообще-то… Даже убил одного.

– Жаль, что до тебя не добрался!

– Ну, хорошо, тогда чем ты объяснишь тот факт, что ты не идентифицировался системой распознавания?

– Тем, что засунь свою систему знаешь куда?

– Тише, ты в храме.

– А пытать меня в храме можно?

– Мы тебя не пытали. Мы тебя отчитывали.

– Теперь я понимаю, почему бесы так орут, когда их отчитывают! Развяжите же меня, наконец!

Подошел умиленный батюшка.

– Слава Богу! Слава Богу! Ошиблися мы! То-то я все смотрю – его не корежит ни молитва, ни водица свята! Миленький, прости меня, Христа ради, старого дуралея! Дай-ка я тебе рученьки развяжу да обцелую!

– Подожди, батюшка, развязывать, – строго сказал Саня и сквозь зубы процедил троянцам, – Волкову ко мне! Пулей!

Один из бойцов что-то понажимал в приборчике, и через мгновение в церковь вбежала молодая зареванная девушка распущенными волосами в форме троянцев.

– Вон! Вон из храма простоволосая да еще в портах! Вон! – увидев ее, закричал священник.

– Прости, батюшка, некогда ей было переодеваться, – попытался защитить сотрудницу Саня.

– Хоть голову прикрой тряпицею, бесстыжая! – сокрушенно покачал головой отец Киприан. – Тьфу, срам-то какой!

Девушка как бежала, так и встала, как вкопанная. Недолго думая, она выскочила из церкви и через несколько секунд впорхнула опять, на ходу обматывая бедра прямо поверх штанов какой-то белой тканью, а на голове была футболка.

Батюшка опять посветлел:

– Ишь ты, какая прыткая! Умница, доченька… – удовлетворенно мурлыкнул он.

Но Саня был настроен менее дружелюбно.

– Волкова! Ты уверена, что это резидент?

– Я… нет, …я не уверена… – зачарованно глядя на Михаила, сказала она.

– Очнись, Волкова! Лиза, я тебя спрашиваю серьезно: кто перед тобой?

– Идентификатор говорит, что это точно не Беловский, но мне кажется, что он ошибается.

– Ты соображаешь, что городишь? Идентификатор изготовлен через 30 лет после твоей смерти! Это совершеннейшая техника наших потомков!

– Да, он определяет его по всем параметрам как Беловского. И биоритмы, и ДНК, и возраст тканей, и даже количество протеинов соответствует рациону американского моряка плюс стимулирующие добавки, которые даются летному составу. И даже алкоголь, который он пил на спасательном боте – все совпадает!

– А что тогда не совпадает?

– Самый простой показатель звонит – «пальчики»…

– А ну-ка, давай при мне проверим!

Девушка достала из-за спины маленький рюкзачок, что-то включила и протянула Беловскому новый интернет-приемник.

– Ну, Мишенька, приложи пальчики, пожалуйста! Только хорошо приложи! Господи! – повернулась она к иконостасу и упала на колени. – Господи, матушка Богородица, заступница! Помоги нам, помоги нам, ради Сына Твоего, Господа нашего!

Сзади к ней подошел батюшка. Он тоже встал на колени и начал молиться вместе с ней. Потом к ним присоединился дьякон и все троянцы во главе с Саней.

Помолившись, Лиза попросила отца Киприана:

– Благослови нас, батюшка!

Священник тоже поднялся, взял свой большой крест и благословил им всех по старшинству. К Михаилу подошел в последнюю очередь.

– Примешь ли благословение?

– Приму, батюшка!

– Благословляю, тебя, сынок, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь!

После этого он положил свою теплую руку ему на голову и подержал ее так около минуты, произнося что-то про себя. Потом перекрестил три раза пастырским двуперстием и отошел в сторону.

– С Богом, православные!

На мониторе приемника опять появилось белое пятно.

– Ну, Миша, приложи пальчики. С Богом, не бойся!

Беловский приложил, но у Лизы в рюкзачке что-то противно пискнуло и сказало: «Данных этого человека нет в списке допущенных в систему! Дактилоскопический тест имеет ошибку 20%».

Из глаз Лизы брызнули слезы.

– Не может быть! Я не верю! Это он! Я чувствую – это он!

– Но разведка тоже говорит, что это резидент! – с досадой в голосе воскликнул Саня. – Давай еще раз прикладывай его дурацкие пальцы!

– Я знаю, что это он! – почти кричала Лиза, в очередной раз сама с силой вжимая пальцы Беловского в дисплей. – Это он! Меня не обманешь!

Дьякон, все это время тихо молившийся перед иконой Казанской Божьей Матери, неожиданно встал и тихим голосом сказал:

– Простите мое скудоумие. Может быть, я глупость скажу. Батюшка, благослови сказать. Дозвольте, люди добрые…

– Ну, чего ты можешь им сказать! – махнул рукой отец Киприан. – У них такие чудеса высокомудрые! Тут мы с тобой, как два полена!

– Ну, пусть говорит, батюшка! – рыдая, сказала Лиза. Она давно уже сидела на полу перед Беловским, в десятый раз прижимая его пальцы.

– Я, конечно, не знаю хитрости вашего века, но у него же две руки. Если не получается правая, вдруг получится левая?

– Да нет, отец Варсонофий! Тут только правая рука используется… – отчаянно ответил Саня.

Но Лиза Волкова все-таки попросила:

– Сань, давай на всякий случай и левую проверим, а?

– Нельзя его совсем развязывать. Знаешь, что он с нами четверыми на яхте с закованными руками сделал? Это или на самом деле бес… или точно – Беловский…

– Ты сегодня просто брызжешь аналитическими способностями, – всхлипывая, сказала она. – Ну давай развяжем, а? Ну а вдруг?

Батюшка тоже вступился:

– Александр, на Бога уповаем, не останемся без Его защиты. Если с нами Бог, кто против нас?

– Ну… давайте, развязывайте, – махнул рукой Саня, – только вынесем его на улицу, потому что, возможно, придется стрелять. Не в храме же!

Беловского вместе со скамьей вынесли из церкви. Она стояла на берегу небольшой реки. Вокруг шумел вековой бор. Меж мощных дубов возле храма было только две избушки и какие-то хозяйственные постройки.

– Хорошо-то как! – воскликнул Михаил. – Тут и расстреливайте!

– А ты не дерись, тогда и стрелять не будем, – ответил Саня и скомандовал троянцам:

– Развяжите его. Только руки! Ноги не трогать!

Один из бойцов ножом разрезал веревки. К нему чуть не с кулаками кинулся дьякон.

– Разор-то какой, что же ты делаешь, мил-человек! Зачем веревки порезал!

– Цыц-те! – рявкнул батюшка. – Не нужны тебе больше веревки будут!

– Как это не нужны, батюшка! Я сено таскать их наготовил!

– Без тебя утащат, не пропадет твое сено…

Лиза, закусив губу, поднесла дисплей к левой руке Беловского и приложила ее. В рюкзачке привычно пискнуло и сказало: «Данных этого человека нет в списке допущенных в систему! Дактилоскопический тест имеет ошибку 80%».

Она без сил опустилась на траву, закрыла лицо и заплакала навзрыд. Последняя, самая невероятная надежда растаяла. Теперь по правилам спецназа резидент должен быть уничтожен. Его рассеют на атомы в окружающей среде. А это значит, что настоящий Беловский был тоже уничтожен где-то по пути из прошлого.

Но тут подошел Саня и сказал:

– Погоди, а почему ошибка не 100%, а 80?

Лиза встрепенулась, глаза ее загорелись.

– Точно… Почему? Потому что на правой руке сбоил только один палец, и это составляло 20%! А на левой сбоят 4 пальца, и это 80%! Понял?

– Понял! Давай определяй «кривые» пальцы! – почему-то заорал срывающимся голосом Саня.

– Без твоих советов обойдусь! Уйди, не мешай! – тоже кричала Лиза.

Когда несложные вычисления были сделаны, и система объявила, что определен боец Михаил Беловский под номером 016, Лиза с кошачьим визгом подскочила так, что с нее свалились тряпки, которыми она обмоталась в церкви:

– Е-еееееееесть! – пищала она ультразвуком, сжимая кулаки. – Е-еееесть! Ха!