22.05.2006 23:11

Оглавление книги



Михаил осмотрелся вокруг. Они стояли на какой-то прозрачной тверди, под которой была видна планета. Он различал материки, океаны, вспомнил, что это очень похоже на навигационную систему яхты «Наяда». Беловский повернулся к Тимофею, но вместо него увидел другого человека. Он имел вид… нет, даже не вид. Он имел образ, сияющий образ.

– Пойдем за мной! – приказал Образ.

Беловский повиновался, только оглянулся на черкасов, но Образ строго сказал:

– Не оглядывайся!

Он взял Михаила за руку, и они кометой обрушились вниз. Беловский видел, как навстречу им взлетают, словно ракеты ПВО, страшные красноглазые монстры, но при приближении в ужасе отскакивают в сторону. Чем ближе они подлетали к земле, тем плотнее становились слои враждебных чудовищ, и тем чаще нечисть в ужасе шарахалась от летящего с грохотом и пламенем Образа с Беловским. Михаилу подумалось, что такое сопровождение посильнее светлых сущностей, которые прикрывали его в первый раз. Те отбивали атаки демонов, а от этого бесы сами отскакивают, будто ошпаренные кипятком.

Они падали с такой скоростью, что воздух за ними трещал и взрывался плазменными струями. Но вокруг них существовала какая-то каплевидная, невидимая защита, которая не позволяла им сгореть. Земля стремительно надвигалась. Беловский успел заметить, что они несутся не в Атлантику, а куда-то значительно восточнее, в какой-то огромный горный массив. Он хотел крикнуть, но даже не успел раскрыть рот, как они на всей чудовищной скорости врезались в снежную вершину и пронзили ее насквозь, как пуля масло.

Непродолжительное время они летели в кромешной тьме. Чувствовалось, что скорость постепенно падает, но она еще очень большая. Неожиданно тьма рассеялась, его ослепило огненным светом, и они с грохотом и пламенными искрами ворвались в какое-то иное небо, проломив какой-то иной небосвод.

Скорость замедлилась совсем. Они плавно приземлились на широкий мраморный портал, где их встречала многочисленная толпа.

Наконец Михаилу представилась возможность рассмотреть того, кто с такой уверенностью доставил его сюда и кого он мысленно назвал светящимся Образом. Образ стоял посреди площади и безразлично оглядывал приветствующих их людей. Не говоря ни слова, он повел Михаила вверх по широкой лестнице сквозь расступающуюся толпу, которая сплошь состояла из вельмож разных эпох и народов. Светящийся Образ приобрел оранжево-красный оттенок, был величествен и казался утомленным.

Беловский уже понял, что попал в преисподнюю. Он не испугался, потому что был уверен в том, что это всего лишь еще одно, очередное испытание или задание. Он ждал, когда с ним опять выйдут на связь и объяснят, что делать. Образ довел его до высшей ступени, сел на стоящий тут трон и усадил Михаила слева от себя. Толпа, оставшаяся ниже, при этом упала на колени. Известные завоеватели, монархи, президенты, мыслители, основатели религий, сект, философских школ и даже архиереи христианских церквей пали ниц и прославили светящийся Образ. При этом засверкали, заискрили, засияли огненными брызгами горностаевые мантии, бриллиантовые короны, золотые тиары, митры, аксельбанты, эполеты и ордена. Преклоняя колени, многие незаметно старались отодвинуть локтями соседей, что-то шептали им и делали презрительные лица.

Образ обрел черты человека. Его свечение немного потускнело, он стал понятней и доступней. Устало откинувшись на троне, он небрежно указал на толпу утонченной рукой:

– Видишь всю эту сволочь?

– Вижу, – ответил Беловский.

– Знаешь, где мы?

– Догадываюсь…

– Правильно. Мы в аду.

Он помолчал, играя подлокотником в виде свободно плавающего глобуса.

– А знаешь, кто эти люди?

– Некоторых я узнаю.

– Это самые большие негодяи в истории.

Он опять замолчал, наблюдая за копошением в толпе.

– Не правда ли, мерзкое зрелище? Смотри, они готовы загрызть друг друга, и при этом каждый пытается выразить мне самую сучью преданность…

– Да уж, компания не из лучших…

– А почему ты не спрашиваешь, кто я?

– Ты архангел.

– Правильно. Только я самый первый из архангелов.

– Денница?

– Ну, да. Таким ты меня представлял?

– Нет, конечно. Ты сатана, и я представлял тебя как сатану.

– Убедился, что это не так?

– Пока еще нет.

– Как это «нет»? Разве не веришь своим глазам?

– Я слышал про тебя, что ты большой хитрец.

– Я не хитрец, а правдолюб. Вся моя хитрость в том, что я всегда говорю правду.

Беловский промолчал, соображая, к чему он клонит.

– Я не собираюсь тебя убеждать словами. Что есть слова? Пустое сотрясание воздуха. Я не буду убеждать тебя ни в чем. Просто буду спрашивать, а ты отвечать, как считаешь нужным. Это будет честно. Согласен?

– А могу я не отвечать?

– Конечно, можешь! – мягко и просто улыбнулся архангел. – Ты мой гость. Ты оказался здесь не потому, что заслужил это, как все присутствующие здесь подонки, а потому что я сам захотел с тобой познакомиться. А посему на тебя не распространяется моя власть. Ты волен поступать, как хочешь. Согласен?

Беловский колебался. Он не верил Деннице. Он знал, что тот выстраивает что-то сложное по коварству и грандиозное по замыслу.

– Смотри, смотри! – по-мальчишески открыто смеясь, указал он вниз, где произошла какая-то свара. – Смотри, кому это там выписывают тумаков? Ба, да это дедушка Ленин опять проигрывает в классовой борьбе!

Денница вскочил на ноги, как болельщик на трибунах.

– Не сдавайся, Ильич! Куси, куси буржуазию за ногу! Ха-ха-ха! – заразительно смеялся он.

– Смотри-смотри, – хлопал он по плечу Беловского, – как его Адольф Алоизович с Родрижкой де Борджиа отхаживают! Знаешь, что это за Родрига?

– Нет, этого не знаю.

– Да Папа он был… Римский. Ха-ха! Александр Шестой! У как!

– За что они Ленина бьют?

– Да его тут все бьют! Бо – идеологический враг! Кусается сильно…

– Жалко старика, забьют ведь до смерти!

– Не! Ха-ха! Ильича до смерти не забить! Ведь он живее всех живых!

– Да жалко все равно! Скажи, чтоб прекратили…

– Ну, брат, это ты зря. Ильич заслужил...

– Да ну и что, что заслужил. Что от этого изменится, если ты велишь им прекратить?

– Что изменится? А вот посмотри!

Денница прямо из руки бросил в дерущихся пучок огня. Гитлер и Борджиа отлетели с воплями. Ленин встал на четвереньки и, покачиваясь от побоев, пополз в сторону. На пути ему попались обнаженные ноги какого-то знатного римлянина, и он вцепился в них руками и зубами. Патриций заорал и с ревом покатился отдирать Ильича от своих икр.

– А это кто?

– Это Калигула.

Окружающие эту безобразную схватку аристократы зашипели от негодования и презрения к дерущимся. Каждый из них стремился одновременно брезгливо отойти подальше и в то же время успеть пнуть или наступить на одного из дерущихся. Из-за большого количества негодующих знаменитостей не всем удавалось дотянуться до Ленина с Калигулой, поэтому некоторым оставалось только плюнуть.

– Ну, посмотри на них. Кого-нибудь еще жалко? – от души смеялся Денница.

Беловский задумался. Ему были отвратительны все. Но он вспомнил слова Тимофея…

– Тимофея? – вдруг перебил его мысли архангел, как будто Михаил не думал, а говорил в слух. – Забудь ты своего Тимофея! А то я тебе такое про него покажу, что ты о нем даже думать не сможешь!

– Что ты от меня хочешь?

– Я хочу с тобой дружить и по дружбе рассказать всю правду, которую от тебя скрывают.

– А если я не захочу с тобой дружить?

– Все может быть, все может быть! Но прежде ты должен кое-что узнать и на основе знаний сделать свой выбор. Пойдем со мной, я вижу, что тебе противны эти холеные хари!

Он взял Михаила за руку и решительно повел по длинному коридору.

– Я тоже не могу долго смотреть на этот сброд. Но приходится!

– Зачем же ты смотришь?

– А как же? Это моя коллекция – лучшие из лучших! Собрание самых отъявленных подонков из всех, когда-либо собранных в одном месте от сотворения мира! Ты не представляешь, как долго я ее собирал!

– Зачем?

– Эти люди в жизни обладали огромной, несоразмерной своей величине властью, славой или богатствами. Они так срослись со своим величием, что не допускают и мысли о том, что кто-то может быть лучше их. Поэтому каждый из них при любом удобном случае ищет у меня понимания. Мол, посмотри, какие нас с тобой окружают презренные ничтожества. Они и представить себе не могут, что может быть как-то не так, что я их тоже презираю и не отличаю от других.

– И все-таки – зачем ты их собрал вместе?

– Ты понимаешь: они не способны измениться никогда!

– Ну и что?

– А то, что они сами себя такими сделали – навечно! Без единого шанса на исправление! Заметь, не я, а они сами!

– Это я понял. Но зачем ты собрал их вместе?

– Чтобы они вечно сталкивались с тем, что давали людям сами! Вот в чем моя идея. И мне кажется – не самая плохая идея, да?

– Как же ты их ненавидишь!

– Как говорят у вас в Америке: «Ничего личного. Бизнес!»

– А что бы было, если их поместить в места общего режима?

– Ну, во-первых, это было бы бездарно и неинтересно. А я не люблю бездарность! Не люблю банальные варианты! А во-вторых, они бы там не получили адекватного наказания. Они бы мучились вместе с обычными мерзавцами и чувствовали бы себя среди них более значительными мерзавцами. А для них быть значительнее – счастье. Но я сохранил каждому из них наивысшее положение в аду! Правда… всем одинаковое… – сатана ухмыльнулся. – Им выпала великая честь встречать и провожать меня! А самое страшное наказание для них – равноправие! Когда перед ними никто не преклоняется, когда их презирают! Причем презирают все вокруг, и никто, ни одна самая ничтожная личность не почитает! Кстати, ты знаешь, что самое мучительное для человека?

– Что?

– Это несправедливость! Человек хуже всего переносит несправедливость по отношению к себе!

– Так ты наказываешь их несправедливо?

– В том-то и дело, что справедливо! – хвастал Денница. Он явно гордился своими делами. – Я не могу позволить себе быть несправедливым. За это меня сразу обвинят во всех несправедливостях мира.

– Так что же ты выдумал?

– Как всегда все гениальное просто! Я позволил им самим испытать несправедливое отношение к себе. Ведь все они свято верят, что заслуживают почестей, что их презирают несправедливо! И они лютым боем дерутся каждый час за справедливость! Понял?

– Понял.

– Тонко? – сиял Денница.

– Так зачем ты мне все это объясняешь и показываешь?

– Ты пойми, я – художник! Я – творец! Ты даже не представляешь, сколько я лично создал на земле! И я, как и все творцы, нуждаюсь в зрителе. Поэтому будь деликатен и внимательно осмотри мое творчество! Кстати, пойдем, я покажу тебе мой дворец художников!

Сатана потащил Беловского в огромную роскошную виллу на берегу прекрасного залива. Вокруг возвышались поросшие густой растительностью горы, снежные шапки которых стекали каскадом хрустальных водопадов.

– Смотри, как я тут все устроил! Разве скажешь, что это ад?

– Ты сам здесь живешь?

– Я? – неподдельно удивился Денница. – Нет, не я! Мне ничего не нужно! Эту роскошь я сотворил для моих любимых художников, писателей и музыкантов! Это самая лучшая во Вселенной творческая дача!

– Не понимаю…

– Сейчас поймешь! – расплылся в белоснежной улыбке архангел и повел Беловского во дворец.

– Смотри, здесь живут художники. Тут ты встретишь столько знаменитостей и гениев, сколько не вспомнит и тысяча искусствоведов. У каждого из них есть большая светлая студия, любые краски, кисти холсты – все, о чем может только мечтать истинный художник! Многие из них всю жизнь стремились к такому и нашли только в аду. Ты представляешь?

– А где же мучения?

– Какие мучения? Что тебе наплели про меня попы? Что я – изверг? Тем более, я еще раз повторяю: творческие люди мне наиболее симпатичны, потому что я и сам творец!

Пойдем дальше! Смотри, здесь у меня располагаются литераторы. У каждого свои апартаменты, библиотека, компьютер с Интернетом и даже автомат-машинист, набивающий текст с голоса писателя! Представляешь, им даже по клавиатуре стучать не нужно!

Восторженный Денница потащил Михаила дальше:

– А здесь – моя особая гордость. Это комплекс для композиторов и музыкантов. Тут есть огромное множество самых различных залов, оркестров, инструментов. Я собрал здесь все, что придумало человечество, начиная от кимвалов и заканчивая светомузыкальными установками с пиротехническими эффектами.

Дальше у меня киносъемочные студии, целые бутафорские города, каких не имел никогда Голливуд. Потом театры, оперы, балет! В этом городе есть все!

– А где же люди?

– Все они самозабвенно трудятся в своих мастерских и студиях. Они творят все время, каждую минуту. Это ли не радость для настоящего художника? Разве не к этому они стремились всю жизнь?

– И для кого они все это творят? Кто зритель? Ты, наверное, устраиваешь передвижные выставки и концерты по аду?

– Нет, выставки в других зонах не положены. Но здесь они обязательны! Как концерты и кино! Без них нет никакого смысла во всем этом великолепии! Только не подумай, что я заставляю моих творцов работать силком!

– Я так и подумал, что в этом и есть смысл наказания.

– Мой принцип – никакого насилия! Нет! Их самих за уши не оторвешь от холстов и роялей! Они бешено творят, и, что самое главное, творят не в стол и не в корзину! Они имеют непременное право выставиться, показать фильм или напечатать книгу! Разве это не исполнение всех их мечтаний?

Они вышли в роскошный парк с античными скульптурами. На бордюре одной из дорожек сидел понурый художник с перебинтованным ухом и рвал свои работы. Через несколько шагов им повстречался бегущий в отчаянии композитор, разбрасывающий по ветру партитуру. За ним на идеально ровной лужайке скульптор разбивал молотком статую.

– Что с ними? – спросил Беловский.

– Ничего особенного… – лукаво улыбнулся сатана, – это неудачники, непризнанные гении. Их работы оказались не очень успешными на выставках и концертах. Публика и критики их не приняли.

– А где успешные творцы?

– Ну откуда в аду успешные, сам подумай! Тут все неуспешные. Они всю вечность стремятся написать что-нибудь такое, что непременно приведет всех в восторг, и они получат заслуженное признание. Но тут такого не бывает. Тут всегда говорят одно и то же, что такой-то исписался, а другой перестал чувствовать форму, цвет, ритм или слог. Что другие художники, несомненно, лучше и даровитее. Поэтому все мои творцы бесконечно стремятся создать что-то необыкновенное, такой шедевр, про который ни у кого не откроется рот сказать, что это полная дрянь! И я даю им все возможности, для этого!

– Чудовищная подлость!

– Какая подлость? Где ты увидел подлость? Я абсолютно ни во что не вмешиваюсь! Я только обеспечиваю их всем необходимым!

– Но кто тогда зрители и критики?

– Да они же сами! Настоящие эстеты должны общаться с прекрасным, и я им предоставляю эту возможность в полной мере! Художники и писатели ходят на балет и в кино, потому что они – творческая интеллигенция, а режиссеры и композиторы – на вернисажи и выставки, потому что они тоже творческая интеллигенция. Ну а книги читают все! Короче говоря, у меня тут культурная жизнь кипит вовсю!

– Как смола в котле…

– Ну а что ты хотел… Ад есть ад…

Архангел засмеялся, как будто преподнес старому другу неожиданный сюрприз.

– Ну, как, тебе мой храм искусств? Песня, да?

– М-да…жестоко…

– Но ведь не я! Правда – не я? Они же сами!

– Все-таки для чего ты меня тут водишь?

– Эх, Миша, Миша, – доверительно сказал Денница, – скучно мне тут. Не радует ничто! Противно! Знал бы ты, как я ненавижу ад!

– Так придумай еще что-нибудь. Ты же творец!

– Вот я и придумал. Но для этого мне нужен ты.

– Нет уж, ты сам как-нибудь…

– Да ты не отказывайся сразу-то! Я ж не тороплю. Походи, посмотри, подумай.

– Да все мне уже понятно.

– Было бы все понятно, так не отказывался бы. Тем более что ты уже понял, что про меня все врут. Меня оклеветали от начала до конца и при этом еще называют клеветником и отцом лжи. Ничего себе справедливость, да?

– Ты зря у меня сочувствия ищешь.

– Я не сочувствия ищу, а хотя бы понимания.

– Что я должен понять?

– Что я не такой, каким меня рисуют на ваших иконах.

– Зачем тебе это?

– Чтобы восторжествовала справедливость.

– И что тебе это даст?

– Это не мне. Это всем нужно. Это жизненно необходимо всему человечеству!

– Какому человечеству? Человечество счастливо, что ты здесь, а не там!

– О! Какое заблуждение! Миша, человечество тут, а не там. Пойдем, покажу тебе человечество!

При этих словах город искусств исчез, они провалились куда-то вниз и оказались на высокой скале, возвышающейся над необъятным оранжево-черным океаном. Приглядевшись, Беловский увидел, что океан кишит миллиардами и миллиардами шевелящихся существ, напоминающих красных червячков для аквариумных рыбок. Он ужаснулся – это же люди!

– Да, это люди! – подтвердил его догадку сатана. – Вот где человечество! Смотри! Вот где любовь твоего Христа! Вот куда Он засунул свое лучшее творение!

– Разве это не ты их сюда засунул?

– Я? – искренне воскликнул сатана. – При чем тут я? Разве я – Создатель ВСЕГО? А если всего, значит, и ада тоже? Правильно?

Беловский молчал. Думал.

– Отвечай, Михаил! – требовал Люцифер.

– Ты обещал, что я могу не отвечать.

– Мне можешь не отвечать. Ответь хотя бы себе!

В океане периодически происходили всплески, как будто варилась каша в гигантском котле и поднимался страшный вой.

– Посмотри, мне уже девать некуда Его человечество! Ад переполнен до краев и скоро выльется наружу, как дерьмо из прорвавшейся канализации. А они все плодятся и плодятся, исполняют Его заповедь – «размножайтесь!» Кретины! Если бы они знали, для чего размножаются! Для чего живут, трудятся, страдают, карабкаются, цепляются за жизнь! И все это только для того, чтобы их потом свалили в эту помойку как тухлую, непроданную кильку с рыбного рынка. Каждый день тысячи и тысячи Его образов и подобий! И это еще не все! Это только небольшая часть человечества. В аду есть много океанов и материков, где бесчисленные твари Божьи коротают вечность в самых невыносимых муках.

Денница сжал кулаки.

– Скажи, Михаил: соизмеримы ли их страдания с Его Распятием? На каких весах можно взвесить пытки бесконечного числа людей, помноженные на бесконечность времени экзекуции? Так кто из нас враг рода человеческого? Кто? – закричал он.

– Можешь не отвечать. Мне не нужен твой ответ, потому что другого ответа тут быть не может! Есть реальность, которая перед тобой, она не нуждается в комментариях!

Беловский молчал, потрясенный увиденным. Люцифер продолжал:

– Хочешь, я покажу тебе твоих родственников? Их тут тысячи! Многих ты знал лично. Хочешь их послушать?

– Нет, не надо…

– А хочешь прекратить их страдания?

– Как?

– Я придумал, как!

Люцифер с горящими идеей глазами унес Михаила на берег другого моря. Каменистый берег был совершенно пуст. Серая вода прозрачна и чиста.

– Ты видишь начало Создания. Еще ничего нет. Абсолютно ничего, кроме камня и воды! Отсюда все начиналось! Как же это было прекрасно! Сколько радости, сколько мыслей, желания работать, создавать и создавать! Но что из всего этого вышло – ты видел! Творение не получилось! Это нужно признать! Мы ошиблись, и процесс зашел в тупик! Система выдает 99 процентов брака, и только самый безумный упрямец может противиться ее демонтажу или модернизации. Ведь все можно начать сначала, в конце-то концов! Можно избежать допущенных ошибок, ведь теперь у нас есть ценнейший опыт! Ведь это все в Его руках! Нужно всего лишь захотеть прекратить эту величайшую трагедию!

– Разве можно переделать Творение?

– Глупец! Глупец и глупец! Ты до сих пор не понял, что время в Его руках! Ему ничего не стоит остановить его или даже вернуть назад, вот сюда, где только вода и камни. Мы бы начали все сначала! Мы бы создали совершенный мир! Мир без смерти и ада! Но Он не хочет! Не хочет! Не хочет! – кричал, запрокинув голову вверх, сатана. – Ему нужны людские страданья! Он питается ими!

– Так что же предлагаешь ты?

– Я первый вычислил ошибку и предложил все сломать и переделать. Он заупрямился. Я убеждал, доказывал, спорил! Я ползал у Него в ногах, со слезами уговаривая остановить процесс тиражирования несчастных страдальцев! Но Он был глух к моим доводам! Тогда я объявил всем сотрудникам мои выводы. Для них это был шок! Это была трагедия! Это было вселенское горе! То, что делали мириады разумных существ, что любили, чему радовались, – оказалось ошибкой! Генеральный конструктор допустил просчет, который неизбежно должен привести к катастрофе! Но Он же не мог признать, что Бог способен на ошибку! Он же Бог!

– А как Он это аргументировал?

– А никак! Он указывал мне на мое место! Треть всех самых светлых, самых гениальных ангелов вместе со мной молили его остановить маховик, но Он лишь говорил, что все идет по Плану, что никакой ошибки нет!

– Так, может быть, Ему видней?

– Ты видел, что Он сделал с человечеством? Видел, к чему это привело? Еще хочешь посмотреть?

– Так все-таки, может быть, можно исправить Творение без уничтожения?

Люцифер задумался и присел на камень. Он взялся за голову и крепко ее сжал. Потом встряхнул святящимися кудрями и закричал так, что море покрылось рябью, а камни стали крошиться в песок:

– Можно! Я нашел способ его исправить! Тысячи лет под рев миллионов мучеников я думал об этом! Тысячи лет заключения я желал что-то сделать, как-то прекратить это горе! Но я был лишен рычагов управления, которые когда-то имел. За мою борьбу, за мою непокорность я и мои единомышленники, а это треть всех ангелов, были лишены возможности хоть как-то влиять на процесс. Но даже в таком униженном и беспомощном состоянии я нашел способ помочь людям! Я решил сверхзадачу!

– Как?

– Пойдем, пойдем покажу…

Они оказались в просторном, светлом и пустом зале, в конце которого стоял трон. Денница подвел Беловского к нему и усадил.

– Ты станешь Царем людей и прекратишь наполнение ада.

– Но как я это сделаю?

– Я тебе все расскажу. Я уже все продумал до мелочей. – Он уселся у ног Михаила и стал их мыть появившейся у него в руках губкой и утирать своими длинными волосами.

– Послушай: в ад идут грешники. Правильно?

– Правильно…

– Теперь подумай сам, что нужно сделать, чтобы миллиарды людей не попадали туда?

– Нужно, чтобы они не грешили, это известно всем.

– Логично. Но что сделать, если они так созданы, что не могут не грешить? Ведь это не их вина, а ошибка конструктора!

Михаил задумался.

– Но почему же… некоторые ведь не грешат?

– Ха! Кто тебе сказал? Уж я-то знаю всех, да и попы говорят, что безгрешных нет!

– Ну, может…

– И при этом у нас нет возможности исправить эту ошибку! – добавил сатана. – Думай! Я хочу, чтобы это было твое решение, а не мое!

– Наверное, нужно…

– Не грешить они не могут физически, а наполнение ада необходимо прекратить, – вытаскивал из него ответ Люцифер.

– Нужно простить грех, наверное… – неуверенно пробормотал Беловский.

– Правильно! Правильно! – вскочил в восторге сатана. – Молодец! Нужно простить грехи! Нужно проявить к людям милость, за их искалеченную природу! Нельзя же инвалида наказывать за то, что он инвалид! Это жестоко и бесчеловечно! Ты с этим согласен?

– Что нужно проявлять милость – согласен.

– Ну, тогда помоги мне избавить людей от ада! Ведь это самая главная цель – победить ад. Ты имеешь возможность спасти человечество и стать Спасителем!

– Я – Спасителем?

– Да, да! Спасителем, Избавителем и Утешителем! Ты имеешь безвременную природу. Ты уже можешь быть и в прошлом и в будущем! Ты имеешь возможность прощать людей за их грехи и, день за днем углубляясь в прошлое, не допускать попадания их в ад. Таким образом, ты выведешь всех несчастных из этих ужасных мест и ад упраздниться за ненадобностью! Мы провернем историю человечества назад и простим всех до Каина! Хочешь ли ты этого?

– Да, хочу. Только я не уверен, что получится. И не уверен, что это будет правильно.

– Я все просчитал! Ошибки быть не может!

– И что я должен сделать?

– Делай все, что я скажу!

– Что?

– Воцарись над землей! Стань Императором Вселенной! Наведи наконец на несчастной планете порядок и справедливость!

– Я никогда не хотел власти.

– Не власть я тебе предлагаю, а великий подвиг во имя человечества!

– Но как?

– Когда ты выйдешь отсюда, я тебе выстелю дорогу к трону цветами. Люди возьмут тебя на руки и прокричат: «Осанна!» На земле уже предостаточно наших сил, которые ждут тебя с нетерпением. С их помощью ты победишь всех, кто противится сокрушению ада, и объявишь всеобщую, вечную амнистию! Когда на земле не останется ни одного сторонника существования преисподней, когда все до одного откажутся от Иисуса, тогда мы предъявим Ему наши счеты за все страдания человечества! Мы объявим суверенитет от Бога, мы провозгласим нашу независимость от Его преступных ошибок!

– Но Он же может опять уничтожить цивилизацию?

– Нет, не уничтожит! – злорадно воскликнул Люцифер.

– Почему?

– Я знаю!

– Как говорит мой командир – где гарантии?

– Гарантии в Его упрямстве! В Его непогрешимости! Ведь это моя мысль – уничтожить все и начать сначала! Но Он пекся о своей непогрешимости и не захотел признать мою безупречную правоту! Поэтому Он, уничтожив Свое Творение, признает мою победу над Ним! Таким образом, я побеждаю в любом случае! – Он взял Михаила за плечи и встряхнул его. – Ну как план?

Беловский думал о Христе. Он поймал себя на мысли, что ни разу не вспомнил о Нем как о Боге. Ни разу не помолился и даже стал всерьез, трезво прислушиваться к хозяину ада. Ему показалось странным, что он хладнокровно, рассудительно выбирает между Христом и сатаной.

– Да не сатана я! – опять перебил его мысли Люцифер. – Не сатана! Я – Денница, ангел света и разума! Хватит уже называть меня сатаной! Я тысячи лет носил это проклятие, терпел эту вопиющую несправедливость! Хватит! Пришло время возмездия!



Оглавление книги