07.11.2007 19:35

В 2007 году мы отмечаем 90-летие Великой Октябрьской Социалистической Революции. Спустя почти век и живя уже в «демократической» России после свёртывания порождённого Октябрём советского проекта, мы смело можем констатировать: образ Октябрьской Революции ещё долго будет не только историческим, но и мощным политическим фактором, оказывающим значительное влияние на различные стороны жизни российского общества.

Вот об этом образе и хотелось бы поговорить. Как известно, любое историческое событие оставляет после себя два шлейфа – собственно набор фактов и их причинно-следственную связь и мифологизированный образ, который откладывается в общественном создании на долгие годы, записывается в культурную матрицу народа, начинает жить собственной жизнью, привносит большое количество идеологических и политических разломов в общество, становится отправной точкой в политических манипуляциях сил, имеющих различное отношение к данному историческому событию.

Действительно, Октябрьская Революция породила глубинный общественный конфликт, который стал причиной Гражданской войны и привёл к радикальной смене политической элиты. Однако деятельность большевиков в целом этот конфликт погасила – предложенный и реализованный новой властью так называемый «советский проект», восстановивший страну из руин и разрешивший множество накопившихся еще с начала XX века проблем, получил поддержку подавляющей части общества. Политическую и культурную гегемонию новой политической элиты обеспечил советский идеологический аппарат. Не касаясь одного серьёзного изъяна этого аппарата, который, находясь в рамках истмата и теории марксизма-ленинизма, не мог, порой, грамотно и адекватно объяснять и трактовать те или иные решения советской власти, в целом можно сказать, что именно благодаря ему в советском обществе был достигнут консенсус по основным мировоззренческим и политическим вопросам.

Но нас интересует, как с течением времени, за которое порождённый Октябрьской Революцией советский проект был дискредитирован и свёрнут, в сознании современного российского общества видоизменился образ Октября и его результатов. Какие советские стереотипы остались в «среднестатистическом россиянине» и что было привнесено после «перестройки», когда на смену советскому идеологическому аппарату пришёл аппарат антисоветский с олицетворявшей его антисоветской политической элитой? Этот вопрос очень важен именно сегодня, так как для позитивного развития нашей страны в будущем единообразное понимание итогов Октября просто необходимо – чтобы двигаться дальше, нужно спокойно извлекать исторические уроки из революции, объективно изучать опыт государственного и экономического строительства. Пока этот консенсус общество не найдёт, Октябрь 1917 года будет оставаться одним из главных факторов современной российской политики.

Почему же российское общество не может сегодня выработать адекватных оценок влияния Октябрьской Революции на исторический путь страны? Причин этому, на мой взгляд, несколько.

Первая заключается в том, что в современном российском обществе имеет место непреодолимый раскол именно по отношению к Революции 1917 года. В результате проведённой антисоветской элитой масштабной манипулятивной кампании, дискредитировавшей советский проект, мы имеем не только поляризацию представлений граждан России о достижениях Советского Союза, но и ещё один странный феномен – «идеологический плюрализм в одной голове», когда уже успевшие укорениться в сознании конкретного человека антисоветские идеологические штампы уживаются с положительным взглядом на советское прошлое. Такая неопределённость никак не способствует достижению исторического единомыслия в обществе. Проблема ещё и в том, что нынешние власти постоянно подливают масла в огонь, ежегодно инициируя слухи о выносе тела Ленина из Мавзолея. И это притом, что социологические опросы 2007 года свидетельствуют: при 50 процентах за перезахоронение вождя 40 процентов населения страны выступают резко против подобной акции. Уже эти цифры говорят о том, что, вообще-то, Октябрьская Революция вовсе не закончилась, она тлеет в глубинах общественного сознания. Не считаться с этим никак нельзя.

Вторая причина тоже очень серьёзна. Нынешняя политическая элита России пришла к власти именно на антисоветской волне, она исповедует антисоветское мышление, и любая попытка выстраивания в обществе единой исторической концепции применительно к Октябрю и советскому строю неизбежно приведёт к моральной дискредитации и идеологическому поражению нынешних хозяев властных коридоров. Поэтому последние вынуждены учиться мастерству идеологической эквилибристики – в программах ведущих политических партий России так или иначе затрагивается положительный опыт Советского государства, пропаганда выстраивается именно в расчёте на поддержку той части населения, для которой советские социальные стандарты являются незыблемыми. Но при этом риторика партийных лидеров не только изобилует самыми примитивными антисоветскими штампами, но и элементарной исторической безграмотностью.

Вот на VIII съезде «Единой России» выступает Борис Грызлов и заявляет: «90 лет назад, в 1917-ом году коммунисты обещали: мир – народам, землю – крестьянам, фабрики – рабочим. Вместо этого страну ждала гражданская война. Землю у крестьян отобрали, их самих, по сути, закрепостили. Рабочие вместо фабрик получили продовольственные карточки, жизнь в бараках и коммуналках. Мы не допустим экспериментов над страной и над людьми».

Подобное упрощение итогов революции на уровне первого класса общеобразовательной школы от лидера ведущей партии России просто недопустимо! Ну, посмотрел бы Борис Вячеславович статистический справочник и открыл бы для себя, что к 90-м годам лишь 8% граждан СССР жило в коммуналках и общежитиях, оценил бы количественно объёмы жилищного строительства в СССР и уровень потребления основных продуктов питания – сегодня всё это ещё недостижимо…

Или другое выступление Грызлова по случаю 100-летия Государственной Думы: «Государственная Дума образца 1906—1917 годов не смогла предотвратить гибель исторической России… У Думы был очень хороший шанс спасти Россию от революции, но вмешалась мировая война, обрушившая четыре империи, включая Российскую…»

Здесь стоило бы напомнить Грызлову, что именно Государственная Дума сделала всё возможное и невозможное, чтобы ввергнуть Россию в революционный хаос. И эта историческая нелепица декламируется с трибуны Таврического дворца!

Другой официозный политический лидер, Сергей Миронов, провозгласил, что его партия будет строить «социализм XXI века», который, по логике, должен как-то наследовать положительный советский опыт. Но в случае с Мироновым логика почему-то не работает. Политик говорит: «Когда в 1917 году была объявлена диктатура пролетариата, то пролетариев в эти годы насчитывался лишь мизерный процент от общего числа населения России. Подавляющее большинство населения составляли крестьяне. Мы помним, каких бед стоил принцип диктатуры пролетариата основной массе граждан страны. Поэтому "Социализм XXI века" отвергает любую форму экстремизма и диктатуры, а высшей ценностью государственного устройства объявляет человека».

Это доктринёрство низкого уровня можно было бы не комментировать, если бы была уверенность в том, что Председатель Совета Федерации в курсе, что де-факто не было в Советском Союзе никакой диктатуры пролетариата. Да и называть весь советский проект экстремистским у грамотного человека, не страдающего идеологическим догматизмом, просто язык не повернётся…

Таким образом, мы видим полнейшее отчуждение политической элиты от воззрений основной массы граждан России, которые, в целом, несмотря на обрисованные выше причины, стараются оценивать итоги Октября, избегая доктринёрства и идеологической демагогии.

Красноречивы результаты социологического опроса, проведённого Аналитическим центром Юрия Левады в конце 2006 года. Согласно им, 30% респондентов считают, что Революция открыла новую эру в развитии народов России, 28% уверены, что Октябрь способствовал социально-экономическому развитию страны, 16% считают, что Революция затормозила развитие России и 10% убеждены, что события октября 1917 года стали катастрофой. При этом прослеживается тенденция к росту положительного отношения к Революции и снижению отрицательных оценок.

Ответы же на вопрос о том, что бы стал делать респондент, разразись революция у него на глазах, подтвердили ранее сделанный вывод, что в обществе отсутствует единое понимание процессов, происходивших в октябре 1917 года. 17% поддержали бы большевиков, столько же ответивших с ними кое в чём сотрудничали, 28% постарались бы переждать события, в них не участвуя, 7 и 14 процентов респондентов, соответственно, начали бы бороться с большевиками и уехали бы за границу. При этом 17% вообще затруднились с ответом. Интересно то, что, по сравнению с 1997 годом, сократилось количество как потенциальных сторонников и противников большевиков, так и тех, кто стал бы «отсиживаться». При этом возросло с 2 до 17 процентов число затруднившихся дать какой-либо ответ. Очевидно, что именно наше безвременье и идеологический разброд порождают такие цифры.

Стоит отметить ещё один опасный разлом, связанный с революцией. Он, конечно, должен являться предметом отдельной статьи, поэтому здесь коснусь его одним абзацем. Вследствие антисоветской идеологической диверсии, которая до сих пор находится в активной фазе, в общественном сознании на молекулярном уровне началось размывание значения величайших исторических событий, произошедших в советский период истории России. Речь идёт, в первую очередь, о Великой Отечественной войне, оставившей огромный отпечаток в менталитете и исторической памяти русского народа. И вот появляются некие «белые патриоты», которые объявляют Победу в войне величайшей катастрофой, героизируют генерала Власова, почитают бывших царских офицеров, воевавших на стороне Гитлера. Но ведь и поведение этих наших современных «белых патриотов» тоже напрямую связано с результатами Октябрьской Революции, и их число сегодня растёт. О причинах можно спорить, но бесспорным остаётся лишь то, что эта идеологическая ветвь, отрицающая Революцию, тоже должна учитываться при выработке общественного консенсуса. Иначе Октябрь 1917 года в России никогда не закончится, и его уроки так и останутся не постигнутыми нами.