05.12.2008 17:08

Уважаемый Суд!



13 октября сего года судья Московского областного суда С. К. Стародубов вынес решение, которое может стать официальной точкой обратного отсчета в развитии гражданского общества и отправной точкой в оформлении государственного тоталитаризма, ознаменованного свертыванием основополагающих прав и свобод личности, неприкосновенность которых до последнего момента была закреплена Конституцией и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

За два года тюремного заключения каждый раз при продлении мне сроков содержания под стражей я сталкивался с одним из самых болезненных мест отечественного судопроизводства, на которое неоднократно публично указывали Президент, Председатель Правительства и Генеральный прокурор, а именно - избрание судьями меры пресечения в виде лишения свободы без наличия достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется, будет заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелям или уничтожать доказательства.

Руководствуясь только этим формальным перечнем, меня держат в тюрьме без проведения каких-либо следственных действий, до дня исчерпав максимально возможный срок нахождения под стражей за следствием – 18 месяцев. Единственный довод, к которому апеллировали следствие и прокуратура, что я, якобы, находился в федеральном розыске. Однако документального подтверждения, что я более года скрывался от следствия, как-то: копии повесток с вызовом на допрос, отчетов о проведении каких-либо оперативно-розыскных мероприятий в отношении меня, представлено не было.

В 10-м томе уголовного дела находятся материалы, которые свидетельствуют о том, что объявление меня в розыск является незаконным. 8 апреля 2005 года следователь Генеральной прокуратуры Н. В. Ущаповский выносит постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого и в тот же день выносит постановление об избрании мне меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Я об этом ничего не знал. Ни Ущаповский, ни кто-либо другой, входящий в следственную группу, даже не подумали ознакомить меня с указанными постановлениями. И, самое главное, в тот же день, 8 апреля, следователь Ущаповский Н. В., не имея на то ни малейшего повода, никаких законных оснований, тут же объявляет меня в федеральный розыск, искусственно и умышленно создав таким образом неправомерные обстоятельства для заключения меня под стражу.

Более того, каждый раз по требованию прокуратуры продлевая моё содержание под стражей, судьями всё время игнорировались мои возражения, что до момента задержания 11декабря 2006 года я открыто проживал в Москве, активно занимался научной и общественной деятельностью, проводил семинарские занятия в МПГУ, готовился к защите кандидатской диссертации, регулярно посещал Государственную Думу, проходя электронный контроль ФСО по своему служебному удостоверению помощника депутата, управлял автомобилем, используя свои водительские права и т.д.

А на доводы моей защиты об отсутствии в материалах уголовного дела каких-либо доказательств моей причастности к вменяемым мне преступлениям, об абсурдности самой фабулы обвинения, председательствующим судьей всякий раз заявлялось, что установление виновности или невиновности не является предметом судебного разбирательства. Зато как по заказу на каждом судебном заседании выплывало очередное донесение очередного никому не ведомого оперативного сотрудника, якобы установившего в результате оперативно-розыскных мероприятий моё намерение скрыться за границей, как только я окажусь на свободе. Несмотря на всю нелепость и незаконность подобных филькиных грамот, предъявляемых прокуратурой, и протесты защиты, они всякий раз принимались судьёй к рассмотрению.

Итак, двадцать четыре месяца я нахожусь под стражей без суда и следствия лишь на одном голословном утверждении прокуратуры, что я скрывался от правоохранительных органов и намерен бежать за границу.

Дико! Страшно! Жестоко!

Однако в течение полутора лет и последующего периода ознакомления с материалами уголовного дела, по которому 6 июня 2008 года присяжными заседателями был вынесен оправдательный вердикт В. В. Квачкову, Р. П. Яшину и А. И. Найденову, дальнейшее продление мне меры пресечения в виде заключения под стражу иезуитски, но вписывалось в букву закона, не обоснованно, не мотивированно, - но вписывалось.

Судьей же С. К. Стародубовым 13 октября были попраны не только законность, но и сам закон. В обжалуемом постановлении Стародубов С. К., мотивируя своё решение о продлении мне срока содержания под стражей ещё на полгода, до 3 апреля 2009 года (!), указывает, что «обвиняемый Миронов И. Б. вновь может скрыться от органов следствия и суда, либо иным путем воспрепятствовать по делу». Данная мотивировка является незаконной, поскольку согласно ст. 109 УПК РФ нахождение в СИЗО под следствием более полутора лет (свыше 18 месяцев) исключено. Поэтому в момент поступления моего дела обратно в Следственный комитет при Генеральной прокуратуре Российской Федерации я подлежу немедленному освобождению из-под стражи в связи с истечением соответствующих предельных процессуальных сроков, обозначенных законом. В противном случае выходит, что теперь любого гражданина России можно будет обвинить в чем угодно, хоть в геноциде малых народов Северного Балтимора, и держать в каменном мешке год-два-три, да сколько угодно, ведь прецедент судьей С. К. Стародубовым уже создан!

Я хорошо понимаю, что отдельные прокуроры и судья Стародубов очень эффективно осваивают бюджет нанотехнологий. Настолько эффективно, что готовы жертвовать фундаментальным принципом демократического государства, именем Закона творя беззаконие. Поэтому я прошу Верховный Суд остановить самоубийство Фемиды, защитить демократическое правосудие и, руководствуясь Законом и Совестью, отменить опаснейший прецедент - преступное постановление судьи С. К. Стародубова.